-- Однако прощайте, ребята, заѣду я въ Мякишово да и къ другимъ сосѣдямъ по близости. Охъ, охъ, охъ! что-то сердечушко щемитъ, какъ будто предчувствуетъ грозу неминучую; достанется мнѣ отъ барыни! Что я буду дѣлать? гдѣ я теперь стану отыскивать моего Костю!..
Такъ жаловался старикъ Карпушка, передъ стоявшими около него кучеромъ Иваномъ и лакеемъ Кириллою. Онъ отеръ непритворную слезу, канувшую на щеку, рукавомъ своимъ, медленно поворотилъ лошадей отъ крыльца, медленно выѣхалъ изъ воротъ господской усадьбы, но вдругъ вздумавъ, что какая нибудь опасность угрожаетъ маленькому его барину, сильно стегнулъ кнутомъ по лошадямъ, кони помчались вскачь и въ нѣсколько минутъ перелетѣли пространство между Покровскимъ и Мякишовымъ. На всѣ разспросы Карпушки въ Мякишовѣ и во многихъ другихъ усадьбахъ, получилъ онъ въ отвѣтъ, что барина его Константина Петровича не видали. Съ злою тоскою въ душѣ, уже подъ вечеръ, въѣхалъ въ село Ванино Карпъ одинъ на измученныхъ пѣгихъ коняхъ своихъ. Лошади, не ѣвшія съ утра, радостно заржали, завидя свою конюшню, предугадывая, что тамъ ихъ ожидаетъ душистое сѣно и зернистый овесъ. Не то было съ Карпушкой: не радостно возвращался онъ во-свояси, какъ преступникъ, съ поникшею головою взошелъ онъ на крыльцо дома Анны Львовны, не отвѣчая на вопросы всей высыпавшей дворни.
Въ передней дома тѣже вопросы, но ужъ съ примѣсью угрозъ встрѣтили и. проводили Карнушку до самыхъ покоевъ бригадирши.
-- Ужъ барыня ждетъ тебя не дождется, пропищала быстроглазая и курносая Малашка, въ пестрядинномъ платьѣ.
-- Ужъ достанется тебѣ на орѣхи, просипѣлъ хриплымъ голосомъ Антонъ "Головастый", лакей Перскихъ, прозванный такъ по вѣчно склоченнымъ волосамъ, которыхъ никогда не касалась гребенка, и которые увеличивали настоящій объемъ Антоновой головы по крайнѣй мѣрѣ вдвое.
Сопутствуемый подобными, рѣчами, Карпушка вошелъ въ покои, гдѣ сидѣла толстая бригадирша у окна, въ кожаныхъ черныхъ креслахъ, и вязала шерстяной чулокъ синяго цвѣта.
-- А, наконецъ-то, вы пожаловали, сказала Анна Львовна; снимая очки, которыми былъ осѣдланъ ея носъ, и воткнувъ одну изъ вязальныхъ спицъ въ сѣдые свои волосы. Гдѣ это ты съ шалуномъ пропадалъ цѣлый день?
Карпушка молчалъ.
-- А гдѣ же пострѣлъ Костя?
Карпушка брякнулся колѣнками о полъ и жалобно завопилъ: