-- Но зачѣмъ же ты хочешь ѣхать одинъ, кажется состояніе тебѣ позволяетъ и жену взять съ собою.
-- Нѣтъ, это будетъ не совсѣмъ удобно, мнѣ надо совершенно посвятить себя леченію, а съ дамами только хлопоты.
-- Это плохо, очень плохо! сказалъ печально Перскій; но какъ же ты думаешь поступить съ Вѣрою?
-- Я оставлю ей эту дачу, которую уже укрѣпилъ за нею.
-- Но развѣ ты думаешь, что 16-ти-лѣтняя женщина можетъ жить одна на этой дачѣ, и лѣтомъ и зимою, въ пустынномъ мѣстѣ и вдали отъ города. И чѣмъ же станетъ, она жить?
-- Что же дѣлать? большаго я ей дать не могу, мои дѣла довольно разстроены, только эта дача свободна отъ долговъ и незаложена, вотъ почему я ее передалъ Вѣрочкѣ.
Перскій блѣдный и въ смущеніи ходилъ по дорожкамъ, заложивъ руки за спину.
-- Я опрометчиво выдалъ Вѣрочку замужъ, и на мнѣ лежитъ обязанность позаботиться объ ея участи, проговорилъ Константинъ Петровичъ медленно, какъ будто разсуждая самъ съ собою. И помолчавъ немного онъ прибавилъ: -- Когда ты ѣдешь?
-- Да я думаю скоро. Съ этимъ словомъ Тремовъ остановился и сильно смутился. Онъ увидѣлъ бѣгущую къ нимъ навстрѣчу женщину, тащившую за руку мальчика. Женщина была разгорячена скорою ходьбою и, вѣроятно, волновавшими ее чувствами; она съ отчаяніемъ схватила Тремова за руку, и не обращая вниманія на совершенно ей незнакомаго человѣка, начала говорить быстро и горячо, хотя едва переводила духъ, какъ видно, отъ усталости.
-- Ступайте къ Вѣрочкѣ, сказалъ Тремовъ, обращаясь къ Константину Петровичу, я сейчасъ къ вамъ явлюсь.