-- Не вините себя, папа, ни въ чемъ; такая ужъ моя доля. Я все вамъ разскажу, только не принимайте этого очень къ сердцу, помните, что я не люблю, и никогда не любила Якова Петровича.
-- Но ты могла уважать его, по крайней мѣрѣ.
-- Послушайте и сами посудите возможно ли это. Въ бѣглыхъ словахъ разсказала Вѣрочка отцу свое первое знакомство съ Вильгельминою.
-- Видно, Яковъ Петровичъ не сдержалъ своего обѣщанія, и бѣдная женщина явилась напомнить о своемъ существованіи. Голодъ и нужда не имѣютъ времени ждать... прибавила Вѣрочка кротко и великодушно.
-- Вѣра, тебѣ нельзя оставаться здѣсь, пока онъ не устроитъ дѣлъ своихъ съ этой женщиной, тѣмъ болѣе, что мужъ твой объявилъ мнѣ о своемъ намѣреніи ѣхать за границу для поправленія здоровья. Нельзя же тебѣ оставаться на дачѣ одной. Поди, поспѣши надѣть твою шляпу и мантилью; оставимъ Якова Петровича на свободѣ переговорить съ его гостьею и поѣдемъ въ городъ.
-- А маленькій Фрицъ? спросила Вѣра, мнѣ очень жаль его. Я такъ привыкла къ этому ребенку.
-- Намъ нельзя брать ребенка у матери, сказалъ отецъ, въ немъ заключается все ея право на состраданіе и обезпеченіе.
Вѣра повиновалась. Она живо одѣлась, поцѣловала съ нѣжностью Фрица, приказавъ ему идти въ садъ, навстрѣчу матери, и между тѣмъ, какъ продолжалась жаркая и энергическая бесѣда между Яковомъ Петровичемъ и Вильгельминою, Перскій съ дочерью вышли изъ воротъ, сѣли въ коляску и помчались въ Петербургъ.
XIII.
Когда Перскій вошелъ въ комнату съ Вѣрою, Лизавета Ивановна, по обыкновенію, въ полудремотѣ лежала на. диванѣ.