-- Да онъ вѣрно и имѣетъ ее къ вашей особѣ въ достаточ ной степени, ужъ потому одному, что васъ здѣсь, въ губерніи, всѣ знаютъ и уважаютъ.
-- Имѣетъ ко мнѣ аттенцію, а не заглянулъ въ Ванино.
-- Вѣрно Аполинарій Львовичъ занятъ былъ дѣлами службы.
-- Нѣтъ, батюшка, не говори, у него вылетѣло изъ головы, что тутъ не вдалекѣ живетъ вдова бѣдная... Зазнался больно!
-- Ну, если даже и предположить, что забылъ, это еще не доказываетъ...
-- Какъ не доказываетъ, прервала съ запальчивостью Анна Львовна. Да что же оно доказываетъ? не то ли, что меня забыли, ась? Если онъ меня забылъ, такъ и я его помнить не хочу и обойдусь безъ его покровительства.
Голосъ Анны Львовны звучалъ, глаза блестѣли негодованіемъ.
Отецъ Арсеній разсудилъ замолчать и перемѣнивъ искусно разговоръ, долго еще бесѣдовалъ съ Анной Львовной, которая, хотя и возставала противъ -усиленныхъ наукъ для своего Кости, но была очень здравомыслящая и умная барыня. Горесть о потерѣ первёнца сына заставляла ее говорить противъ ученія, но въ душѣ она сознавала всю пользу, отъ него проистекающую. Сѣтованія объ умершемъ сынѣ были еще слишкомъ живы въ душѣ ея; надо было предоставить времени образумить старушку на счетъ будущности Кости. Но время, этотъ гранильщикъ сердца человѣческаго, медленно совершаетъ свою работу надъ твердыми сердцами, а Костѣ уже четырнадцатый годъ; онъ смышленъ не по лѣтамъ; способностямъ его нѣтъ простора развернуться. Книгъ и руководствъ въ селѣ Ванинѣ почти нѣтъ никакихъ. Въ описываемое нами время они были рѣдкостью даже въ богатыхъ домахъ зажиточныхъ помѣщиковъ.
Приведенный нами разговоръ былъ подслушанъ къ концу осени. Холодные утренники напоминали о приближеніи суровой поры. Наступилъ праздникъ Покрова Пресвятыя Богородицы. Въ ближнемъ, селѣ у одного изъ сосѣдей бригадирши былъ храмовый праздникъ. Съ нѣкоторыхъ поръ, и особенно послѣ потери сына, Анна Львовна не выѣзжала изъ своего села. Бригадирша страдала одышкою, признакомъ начала водяной болѣзни, которая развивалась мало по малу.
Бригадирша позволила Костѣ отправиться одному на праздникъ къ сосѣду, и положено было, что дядька Кости, Карпъ, отвезетъ его въ Покровское. Костя просилъ позволенія пробыть тамъ трое или четверо сутокъ. Дядька же Карпъ долженъ былъ возвратиться одинъ домой, а по истеченіи этого срока, снова ѣхать за барченкомъ въ дорожной колымагѣ.