Такой ответ не особенно успокоительно подействовал на меня, но я решил, насколько возможно, оставаться в хороших отношениях со своим спутником и ответил ему спокойно, что серый медведь или бродящие вокруг индейцы могут лишить нас мулов.
-- Конечно, могут, -- сказал Хирам тоном, еще более суровым, чем раньше.
Я ничего больше не сказал, но, посмотрев на свои окровавленные пальцы, лег и попытался немного заснуть. Встав, я перевязал израненные пальцы, развел огонь и сварил кофе.
-- Вставайте, Хирам, -- сказал я приветливо. -- Мы должны разыскать наших мулов.
-- Сами ищите, -- ответил он. -- Я их не терял.
Мне стоило большого труда сдержать себя и не ответить Хираму какой-нибудь резкостью. Избегая дальнейших разговоров с ним, чтобы не произошло столкновения, я вернулся к огню и принялся за свой завтрак. Кончив завтракать, я отправился разыскивать мулов. После шестичасового поиска мне не удалось напасть их след, и я вернулся к стоянке. Я застал Хирама в том же положении, в каком его оставил. Он спал или казался спящим. Я подошел к нему, дотронулся рукой до лба. Он был весь в огне! Он был болен, и этим объясняется все его поведение. А я так небрежно к нему отнесся и бросил его одного, больного, беспомощного!
Вскоре Хирам проснулся.
-- Хирам, -- сказал я, -- вы больны? Простите меня. Я боюсь, что мое поведение причинило вам много огорчений.
Он ничего мне не ответил. У него была сильная лихорадка. Он метался и просил пить. Я принес ему целую чашку воды. Он выпил с жадностью. Потом он сказал мне, что очень рад моему возвращению, так как хочет попросить меня взять его золото и переслать его жене и детям, если он сам не будет в состоянии написать им. Он говорил с большим трудом и скоро потребовал опять воды. Я ему приносил ее еще несколько раз, но, казалось, что жажда его только увеличивалась. Я знал, что при подобном состоянии столько пить опасно и убеждал его потерпеть немного.
-- Принесите мне воды! Принесите! Вы не хотите больше принести мне воды? -- кричал он.