В продолжение целых трех недель мы усиленно трудились на реке Станислав, но без всякого успеха. Мы не добыли ни одной крупинки золота.
-- Для вас лучше отказаться от такого товарища, как я, -- сказал мне как-то вечером Гайнен. -- Вам ничего не светит до тех пор, пока находитесь в компании со мною.
Я внутренне соглашался с ним, но мысль оставить человека, потому что его преследуют несчастья, возмущала мою совесть.
-- Ваша судьба не может долго бороться с моею, -- отвечал я. -- Я один из счастливейших людей на свете. Если мы будем продолжать работать вместе, со временем мое счастье победит ваше несчастье. Оставайтесь, и будем продолжать работать.
Гайнен согласился, с тем только условием, что во главе предприятия буду я.
Мы оставили реку Станислав и направились дальше на юг, к Соноре.
Близ Соноры мы остановились в месте, называемом Драй-Брук (сухой ручей), где и решили начать свою работу.
По вечерам, в свободное от работы время, мы часто ходили в Сонору, заходили в игорные дома, гостиницы и присматривались к приисковой жизни.
Однажды вечером мы увидели в игорном доме какого-то совершенно пьяного диггера. Он пошатывался и с трудом подымал ноги. По временам он громко заявлял, что намерен идти домой. Но дело кончалось тем, что он подходил к буфету и опять пил водку. Наконец, он решился уйти, вынул свой кошелек, в котором было около ста унций золота, расплатился и, пошатываясь, вышел.
Меня что-то заинтересовало в этом человеке. Я вспомнил, что где-то видел его прежде, но где, припомнить не мог. Мысли моего товарища не блуждали, подобно моим, и поэтому он мог наблюдать и замечать, что делается вокруг нас. После ухода заинтересовавшего меня человека Гайнен близко подошел ко мне и шепнул: