В субботу утром, когда он ехал в город, на расстоянии мили от места, где мы с ним встретились, его догнала группа мексиканцев, состоявшая из четырех человек. Прежде чем он успел сообразить, что гонятся именно за ним, вокруг его плеч со свистом обвилось лассо, и он был стащен на землю.
Знаками дали ему понять, что требуют мула, на котором он ехал.
Гайнен по-испански знал только несколько слов и потому никак не мог объяснить, как у него очутился мул. После непродолжительного совещания между собою мексиканцы подошли к нему и отобрали у него револьвер, а затем трое из них держали его, а четвертый отрезал ему уши. Затем они вскочили на лошадей и ускакали, взяв с собою мула, которого Гайнен взял у золотоискателя.
Отъехав на расстояние около трехсот ярдов, они бросили седло, уздечку и револьвер, который принадлежал Гайнену, и поехали дальше.
Единственное, что можно было предположить: Гайнен по ошибке взял мула, принадлежащего мексиканцам, а они, без сомнения, были уверены, что он украл мула, и наказали его, как вора.
Гайнен преследовал их, пылая мщением и негодованием, до тех пор, пока не упал от слабости и истощения. Он лежал несколько часов в бессознательном состоянии. Ночью он пришел в себя и пытался добраться до дому, но заблудился и только к утру вышел на верную дорогу, где я его и встретил.
Я сказал: "пришел в себя". Но это выражение едва ли будет правильным. Одна мысль овладела им, загипнотизировала его настолько, что не дала ему возможности почувствовать весь ужас своего положения и всех последствий бесчеловечного поступка мексиканцев.
Эта мысль была мыслью о мщении.
-- Взглянув на то место, -- сказал он, -- где я потерял свои уши, я привел свои чувства в порядок и все мысли теперь направил только на один предмет, который сделался целью моей жизни. Это -- жить, чтобы отомстить. Я еще молод и найду их. Скорее! Скорее! Как вы медленно идете!
Мы шагали с такою быстротою, как будто спасались от смертельной опасности.