-- Господь с вами, дитя моё! Много ли, мало ли, всё-таки собственность: кому приятно лишиться её?
-- Но, что же за беда? -- сказала Нина, -- ведь ты знаешь, что тётушка Несбит может жить вместе с нами; -- небольшие деньги, необходимые на её прихоти, на новые чепчики, на капли от кашля и другие мелочи, она во всякое время, и без всяких хлопот, может получить от нас.
-- Ах, мисс Нина! У вас доброе сердце! Вы бы, кажется, подарили оба конца радуги, если б это было возможно; да дело-то в том, что вам не достать их. Дитя моё! Ведь дом-то у вас очень велик, -- надобно всех и накормить и напоить, а это чего стоит? Гарри, я вам скажу, очень затрудняется покрывать все расходы, -- хотя он и не говорит о своём затруднении; он хочет, чтоб вы ходили по цветам, носили цветы в обеих руках, и никогда не думали, откуда берутся они. Я вам вот что скажу, дитя моё, -- мы обязаны подумать и о вас немного; пора и нам знать честь!
-- Ах, Мили, как это забавно!
-- Нисколько не забавно, мисс Нина! Вы только послушайте, что я скажу. Мисс Лу -- это раз; потом я -- это два, Полли -- большая здоровая девка -- это три, Томтит -- четыре; все мы едим ваш хлеб и не приносим вам ни малейшей пользы, потому что вся наша обязанность состоит в том, чтобы прислуживать мисс Лу; между тем как у вас одной столько прислуги, что её слишком достаточно на целый дом. Я знаю, мисс Нина, молодым барышням неприятно слушать подобные речи; но, на самом-то деле, прокормить нас чего-нибудь да стоит, а потому, кто-нибудь из нас должен заплатить вам чем-нибудь. Джентльмен, который разговаривал с мисс Лу, сказал, что он достанет мне хорошее место в городе, и я согласна на это. Салли теперь выросла и может сделать всё, что делала я для мисс Лу; так почему же мне и не согласиться? кроме того, говоря вам истинную правду, мисс Лу давно уже хочется отвязаться от меня. Вам ведь известно, она такая слабая -- не знает, чем бы заняться самой, и что бы делали для неё другие: сидит себе в кресле, качается да охает. Она уж давно считает меня лишнею, и когда я сказала ей об этом, она так обрадовалась.
-- Но, Мили, как же я-то останусь без тебя? Нет, я не могу отпустить тебя, как ты хочешь, -- сказала Нина.
-- Полноте, мисс Нина, неужели вы думаете, что у меня нет глаз? Я вам вот что скажу: наши люди не всякого полюбят из тех, кто приедет с видами на нашу плантацию; а теперь случилось совсем иное. Старый Гондред сказывал мне, что когда мистер Клэйтон читал молитвы на похоронах, то любо было слушать его, точно на собрании. На своём веку я видала много джентльменов, красивых, богатых, и во всех отношениях приятных, -- а между тем они нам не правились; а почему? потому что они или вертопрахи, или пьяницы, или моты, швыряют деньгами без всякого расчёта и разоряются. Смотришь, -- является шериф и продаёт нашего брата, кого в одну сторону, кого в другую; мистер Клэйтон не из таких людей.
-- Всё это прекрасно, Мили; но если я не люблю его?
-- Ай, ай, мисс Нина. И вы ещё можете смотреть мне прямо в глаза, говоря подобные вещи? Дитя моё! я ведь вижу вас насквозь. Это верно, мы все уверены, что вы его любите. Живя на свете, я сделала привычку наблюдать за погодою, и, уж поверьте, могу предсказать её безошибочно. Так и действуйте, мисс Нина, не отталкивайте его от себя, милая моя овечка, вам необходим добрый муж, который бы берёг вас, это верно. Молоденькой леди, владетельнице такой большой плантации, как ваша, и особливо имеющей такого брата, как ваш, тяжело жить без мужа. Если вы будете замужем, мистер Том угомонится; тогда ему ничего нельзя будет сделать. А пока вы одни, он постоянно будет огорчать вас. Но, дитя моё, пора вам готовиться к обеду.
-- Да; только вот что, Мили, -- сказала Нина, -- я чуть, было, не забыла сказать тебе! Я была на плантации Бельвиль и откупила жену Гарри.