-- Что же вы не смеётесь? -- сказала Нина, обращаясь к ней.
-- Не нахожу тут ничего смешного, -- отвечала Анна, -- напротив, это зрелище наводит грусть.
-- Почему это так?
-- Потому что я смотрю на эти собрания, как на вещь для меня священную, и мне неприятно, когда обращают её в смешное, -- сказала Анна.
-- Это ещё не значит, что я не уважаю религиозных собраний, если смеюсь над подобными странностями, -- отвечала Нина. -- Мне кажется, я родилась без органа благоговения, а потому выражение моей весёлости вовсе не представляется мне так неуместным, как вам. Переход от смеха к благоговейным созерцаниям, в моих глазах, вовсе не так велик, как думают другие.
-- Мы должны быть снисходительны к образу выражения религиозных чувств в этих людях, -- сказал Клейтон. -- Варварские и полуобразованные народы всегда чувствуют потребность сопровождать обряды богослужения резкими внешними выражениями своих чувств. Я полагаю это потому, что раздражение нервов пробуждает и оживляет в них духовную сторону натуры и делает её более восприимчивою, более впечатлительною: так точно мы должны трясти спящего и кричать ему в ухо, чтоб привести его в состояние понимать нас. Я знаю, что многие обращались здесь в христианскую веру, находясь под влиянием именно этого нервного раздражения.
-- Всё же, -- сказала Анна, -- скромность и приличия должны играть в этом случае не последнюю роль. Подобных вещей не следует позволять ни под каким видом.
-- Нетерпимость, по моему мнению, -- сказал Клейтон, -- есть порок, пустивший глубокие корни в нашей натуре. Мир наполнен различными умами и телами, как леса различными листьями: каждое существо и каждый лист имеют своё особое развитие и своя особые формы. А мы, между тем, хотим уничтожить это развитие, хотам оттолкнуть от себя всё, что несообразно с нашими понятиями. Зачем! Пусть африканец кричит, приходит в восторг и пляшет, сколько душе его угодно! Это согласно с его тропическим образом жизни и организацией, точно так же, как образованным народам свойственны задумчивость и рефлексия.
-- Разве же мисс Гордон - африканка? -- недовольно заметила Клейтону его сестра.
-- Кто это такой! -- вдруг сказала Нина, оставшись безразличной к язвительным и нравоучительным высказываниям Анны, когда всеобщее волнение в лагере возвестило о прибытии лица, интересного для всех.