Прежде чем вернёшься к новым грехам!"
Между тем незанятые проповедники ходили в толпе, упрашивая и умоляя мирян преклонить колена пред аналоем. Народ большими массами бросился вперёд; стоны и рыдания оглашали воздух, между тем оратор продолжал говорить с удвоенным жаром. -- Беда не велика если меня и узнают, сказал мистер Джон Гордон: я иду туда; я закоснелый грешник и более других нуждаюсь в молитве. Нина в испуге отступила назад и прильнула к руке Клейтона. Толпа, окружавшая её, до такой степени была взволнована, что Нина, под влиянием безотчётного, тревожного чувства, плакала вместе с толпой.
-- Уведите меня отсюда! Это ужасно! -- сказала она.
Клейтон взял её под руку, вывел из толпы к окраине леса, и там, под ветвями деревьев, в стороне от общего движения, остановился.
-- Я знаю, что веду себя нехорошо, -- сказала Нина, -- но не знаю, что мне сделать, чтоб исправиться. Как вы думаете, принесёт ли мне пользу, если и я пойду туда же?
-- Я сочувствую всякому усилию, которое делает человек, чтоб приблизиться к своему Создателю, -- сказал Клейтон. -- Эти обряды мне не нравятся, но не смею осуждать их; я не должен выставлять себя образцом для другим.
-- Однако, неужели вы не полагаете, -- сказала Нина, -- что эти обряды вредят иногда?
-- Увы, дитя моё! Что же в мире не имеет своих недостатков? Таков уже закон судьбы, что где есть добро, там должно быть и зло. В этом заключается главное условие нашей бедной, несовершенной жизни в здешнем мире.
-- Мне не нравятся эти ужасные угрозы, -- сказала Нина. -- Неужели страх должен внушить мне чувство любви? Всякая угроза только более вооружает меня. Бояться -- не в моём характере.
-- Если судить об этом по явлениям природы, -- сказал Клейтон, -- то, по-видимому, жестокость должна быть почитаема необходимою для нашего исправления. Как непоколебимо и страшно правильны все мировые законы! Огонь и град, снег и бурные ветры неизбежно являются в мире. Всё это имеет какую-то разрушительную регулярность в своём действии, и этом в свою очередь доказывается, что в этом случае и страх имеет столь же естественное основание, как и любовь.