-- Нет, нет, Мили! Ты должна желать этого, потому что его заставят быть осторожнее с другими людьми.
-- В этом отношении, мисс Нина, я с вами согласна; что касается до моей обиды, то я не питаю к нему злобы.
-- О нет; он должен и за это ответить, -- сказала Нина. -- Я напишу мистеру Клэйтону и попрошу его совета.
-- Конечно, мистер Клэйтон добрый человек, -- сказала Мили. -- Худое он не назовёт хорошим, и во всяком случае поступит справедливо.
-- Да, -- сказала Нина, -- подобным людям должно внушить самым строгим образом, что закон не пощадит их за такое зверское обхождение. Пусть моя жалоба образумит их!
Нина немедленно вошла в кабинет и отправила к Клейтону длинное письмо, в котором, изложив все подробности дела, просила его, непосредственного содействия. Читателям нашим, бывавшим когда либо в подобных обстоятельствах, нисколько не покажется удивительным, что Клейтон видел в этом письме приглашение немедленно приехать в Канему. И действительно, спустя несколько часов после получения письма, он ещё раз сделался членом домашнего кружка. Он вошёл на балкон с величайшим восторгом и радостью.
-- Характер нашего штата и чистота наших учреждений, -- сказал Клейтон, -- вменяют нам в обязанность защищать тот класс народонаселения, которого беспомощность более всего требует нашей защиты. Мы должны смотреть на негров, как на несовершеннолетних детей, и потому всякое нарушение их прав должно быть преследуемо со всею строгостью законов.
Не теряя времени, он отправился в соседний город, где Мили находилась в услужении, и, к счастью, узнал, что главнейшие обвинительные пункты могли подтвердить белые свидетели. Женщина, которая нанята была Баркером для какого-то шитья, во время всей сцены сидела в соседней комнате; побег Мили из дома и выстрел, пущенный ей вслед, были замечены некоторыми рабочими. Поэтому, всё обещало хороший исход делу, и Клейтон смело приступил к нему.