-- Вы жестоко судите о нас, мисс Анна, -- сказал Россель.
-- Напротив, она говорит только правду. Мужчины вообще составляют худшую половину человеческого рода, -- сказала Нина. -- Если я выйду замуж, то не иначе как с условием, что муж мой не будет читать газет.
Глава XXIX.
Сад Тиффа.
Если б объём нашего повествования был значительнее, мы бы охотно провели ещё несколько дней в тени Рощи Магнолий, где Клейтон и Нина оставались на некоторое время, и где время летело по дороге, усыпанной цветами; но, к сожалению, неумолимое время которое не ждёт человека, не ждёт и повествователя. Мы должны поэтому сказать в нескольких словах, что когда кончился визит, Клейтон ещё раз проводил Нину в Канему, и оттуда возвратился в круг своих обычных занятий. Нина возвратилась домой совершенно с другим взглядом на предметы, благодаря сближению с Анной. Клейтон справедливо полагал, что благородный пример сильнее действует на человека, чем самые убедительные увещания. Эта истина отразилась на Нине. С минуты возвращения домой, Нина начала ощущать в душе своей положительное влечение к более благородной и деятельной жизни, чем жизнь, которую она вела до этой поры. Великое и всепоглощающее чувство, которое решает участь женщины, есть уже в самом свойстве своём чувство, возвышающее и облагораживающее душу. Оно становится таким даже тогда, когда сосредоточивается на предмете, его недостойном, -- а тем более, когда предмет этот вполне его достоин. С первой минуты знакомства, в скором времени обратившегося в искреннюю дружбу, Клейтон никогда не хотел и не решался вмешиваться в развитие нравственной натуры Нины. С помощью врождённой проницательности и дальновидности, он усматривал, что в душе Нины, совершенно бессознательно с её стороны, каждое чувство становилось сильнее, мысли принимали более обширные размеры. Поэтому он предоставил развитие их тем же самым спокойным силам, которые распускают розы и дают поправление виноградной лозе. Перед ней он не хотел казаться другим человеком, -- не требуя этого и от неё.-- Образ его жизни, его благородство и великодушие сами собою производили на неё благотворное действие. Спустя несколько дней после приезда в Канему Нина вздумала навестить нашего старого друга Тиффа. Это было в одно тёплое, светлое летнее утро, с сероватым туманом на горизонте; когда вся природа погружена была в ту сладкую дремоту и негу, которые служат верными предвестниками знойного дня. Со времени её отсутствия, в делах Тиффа превзошло значительное улучшение. Маленький сиротка, бойкий хорошенький мальчик, с помощью такой заботливой няни, как Тифф, -- с помощью кусочка ветчины, заменявшей материнскую грудь и благодаря ветрам и зефирам, нередко убаюкивавшим его под открытым небом, -- вырос, сделался маленьким ползающим созданием, следовал за Тиффом во время его агрономических занятий и непонятным лепетом выражал свой восторг. В ту минуту, когда Нина подъехала, Тифф работал в саду. Его наружность, надобно признаться, отличалась необычайною странностью. По обыкновению, он носил передник, как будто показывая этим, что на нём лежат обязанности няни и кормилицы; но так как другие многоразличные его занятия поглощали почти всё его время, и так как он менее всего обращал внимания на украшение своей наружности, то нижнее его платье обнаруживало следы той бренности, которая присуща всему человечеству.
-- Ахти, Боже мой! -- говорил он про себя, приноровляясь, с большими затруднениями, с которой стороны приступать к изношенным панталонам, -- тут дыра, и там дыра! Для панталон полагается только две дыры, а тут их две дюжины! Не мудрено, что нога не попадает куда следует! Бедный, старый Тифф! Как бы я желал иметь то платье, о котором говорили на собрании и которое служило всё сорокалетнее странствование в пустыне! Удивительно, как всё было прочно в то время! Впрочем, ничего, я навяжу передник сзади и передник спереди, дело-то и поправится. Слава Богу, что есть ещё передники! Делать нечего, надо будет сшить панталоны, пусть только выйдут все зубки у малютки, пусть только кончится необходимость починять платье мастера Тедди, мытьё пелёнок и эта несносная необходимость полоть гряды в саду! Не понимаю, к чему разрастается негодная трава там, где посеяно хорошее семя? Она отнимает время у нас, надоедает нам, -- а для чего? Не знаю! Быть может, тут есть и благая цель. Мы мало в этом смыслим.
Тифф сидел в саду и полол гряды, как вдруг он был изумлён появлением Нины, подъехавшей верхом к воротам. Это обстоятельство поставило Тиффа в самое затруднительное положение. Ни один светский кавалер не имел столь совершенного понятия об условиях вежливости, о дани красоте, происхождению и модному свету, как старый Тифф. Поэтому, будучи застигнут между грядами с синим передником спереди и красным сзади, он внезапно увидел себя в безвыходном положении! Тифф, однако ж, не потерялся. Зная, что вполне благовоспитанные люди не стыдятся встречи лицом к липу с нищетой и не гнушаются ею; кроме того, благоразумно полагая, что недостаток радушия несравненно хуже недостатка в наряде, он немедленно встал и поспешил к воротам сделать должное приветствие незваной и нежданной гостье.
-- Да наделит Небо ещё большею красотою ваше прелестное личико, мисс Нина! -- сказал он, между тем как лёгкий ветерок играл его красным и синим парусами. -- Старый Тифф беспредельно счастлив, видя вас у ворот своей хижины. Мисс Фанни здорова, благодарю вас. Мистер Тедди и малютка, тоже, благодаря Богу, живут помаленьку. Будьте так добры, мисс Нина, пожалуйте к нам, хоть на минутку. У меня есть свеженькие ягодки, которые я набрал в болоте; -- мисс Фанни сочтёт за особенное счастье, если вы их отведаете. Извините, -- продолжал он, захохотав от чистого сердца и в тоже время бросив взгляд на свой оригинальный наряд, -- я ни как не ожидал такого посещения, и потому оделся в старенькое платье.
-- Не беспокойся, дядя Тифф, этот наряд превосходно идёт к тебе! -- сказала Нина. -- На мой взгляд, он чрезвычайно оригинален и живописен. Ведь ты не из числа тех людей, которые не столько стыдятся за свою беспечность, сколько заботятся об украшении своей наружности, -- не так ли? Если ты потрудишься отвести мою лошадь вон к тому пню, -- тогда я сойду!
-- Помилуйте, мисс Нина! -- сказал Тифф, стараясь с величайшей поспешностью исполнить её приказание. -- Если бы старик Тифф стыдился работы, то у него накопилось бы её целая груда, так что ему одному и не справиться бы. Это верно!