Клейтон следил за ней, и видел, как она приблизилась к шкафу, в котором хранились лекарства, вынула оттуда склянку с какою-то жидкостью и выпила из неё несколько капель.
Клэйтон машинально встал с места с выражением ужаса.
-- Вы нездоровы, Нина, скажите откровенно, -- спросил он, когда Нина снова вошла на балкон.
При этом вопросе, Клейтон страшился услышать утвердительный ответ.
-- О, нет!.. Это пройдёт! Мне немного дурно! В это страшное время мы сделались так осторожны, что ори малейшем возбуждении какого-нибудь неприятного ощущения, в туже минуту прибегаем к лекарству. Я часто чувствовала эту слабость... Ничего,-- пройдет.
Клейтон обнял стан Нины и устремил на нее свои взоры, в которых выражались и боязнь, и восхищение.
-- Нива, вы кажетесь мне существом не здешнего мира, -- сказал он, -- и потому я хочу удержать вас, чтоб вы не улетели.
-- Не думаете ли вы, что у меня есть крылья, которые я прячу, -- спросила Нина, улыбаясь и весело глядя в лицо Клейтона.
-- Именно так, -- отвечал Клейтон, -- но скажите, хорошо ли вы теперь себя чувствуете.
-- Да... кажется... только... не лучше ли нам сесть. Я думаю, что слабость эта у меня -- следствие беспрестанных душевных волнений.