-- Напрасно, сэр, -- сказала она отрывисто, -- вы не поможете мне.
Клейтон вынул письмо Гарри и, вручив его преступнице, сказал:
-- Прочитав это, быть может, ты примешь меня, если и зайду сюда завтра в это же самое время.
На другой день, когда Клейтон зашёл, тюремщик проводил его до дверей заточённой.
-- Там какая-то леди и что-то читает! -- сказал он.
-- В таком случае надо обождать; мне бы не хотелось помешать им, -- сказал Клейтон нерешительным тоном.
-- Ничего! Невелика беда, если и помешаете, -- возразил тюремщик.
Но Клейтон положил руку на руку тюремщика, чтоб остановить его движение. По звукам голоса, долетевшим сквозь темничную дверь до слуха Клейтона, безошибочно можно было заключить, что незнакомая женщина читала молитву. Она молилась перед Вездесущим, Превечным милосердием за сестру, угнетённую и убитую горем... Через несколько секунд дверь немного отворилась, и Клейтон услышал очаровательный гимн:
-- Надеюсь, ты позволишь мне приходить сюда каждый день? Ведь я знаю, что значит страдать.
Подавленный вопль был единственным ответом; за ним послышались невнятные слова, но не трудно было разобрать, что эти слова говорились в утешение страдалицы.