-- Гарри, -- сказал Дрэд, -- когда они придут сюда, прочитай им Декларацию о независимости Соединённых Штатов, и потом пусть каждый судит о наших бедствиях и бедствиях наших отцов, и пусть Господь будет судьёй между нами. Теперь я должен идти и просить совета от Господа. Дрэд встал и, сделав прыжок, схватился за ветку дуба, сучья которого широко расстилались над тем местом, где они отдыхали, вскарабкался на верх и скрылся из виду. Гарри перешёл на другую сторону поляны, где стояла его хижина. Хлопотавшая внутри хижины Лизетта выбежала на встречу и обвила руками его шею.
-- Как я рада Гарри, что ты воротился! Ведь ужасно подумать, что может случиться с тобой во время отсутствия. Мне кажется, Гарри, мы можем быть здесь очень счастливы. Посмотри, какую я устроила постель из листьев и мха. Обе здешние женщины такие добрые; и я рада, что мы взяли к себе Тиффа с его детьми; это так кстати. Я ходила с ними гулять, и посмотри, сколько мы собрали винограда. О чём ты говорил с этим страшным человеком? Знаешь ли Гарри, -- я ужасно боюсь его. Говорят, что он предсказывает будущее. Правда ли это?
-- Не знаю, дитя моё, -- отвечал Гарри с рассеянным видом.
-- Пожалуйста, не говори с ним много, -- сказала Лизетта; -- а то пожалуй, и ты сделаешься таким же угрюмым.
-- Разве мне необходимо постороннее влияние, чтоб сделаться угрюмым? -- сказал Гарри. -- Разве я не угрюм уже и без этого? Разве я и ты, Лизетта, не отверженцы общества?
-- А разве это так ужасно? -- спросила Лизетта. -- Бог производит для нас дикий виноград, несмотря на то, что мы отверженцы.
-- Да, дитя моё, -- ты говоришь правду.
-- И сегодня солнце сияло так ярко, -- продолжала Лизетта.
-- Правда, правда; но наступят бури, дожди и непогоды.
-- Ну, что же делать! Тогда мы подумаем, что надо делать. Теперь, по крайней мере, не станем терять ни этого вечера, ни этого винограда.