-- Через ухо моё во время ночи, -- отвечал Дрэд, -- я слышал, как всё творение стенало и мучилось, ожидая избавления; потому-то и назначен прилив.
-- Я не вижу здесь никакой связи, -- сказал Клейтон, -- какое отношение имеет прилив к страданиям творений.
-- А вот какое, -- отвечал Дрэд, -- каждый день море трудится и движется, по этот труд отступает снова в море; так и грудь всех поколений удалился назад, и не возвратится, пока не придёт Ожидаемый всеми народами -- и Он придёт в пламени, с судом и великим потрясениям; но потом будет тишина и спокойствие. Потому-то и написано, что под новым небом и на новой земле не будет более моря.
Эти слова произнесены были с видом величайшей уверенности, что произвело на Клейтона странное впечатление. Но внутренней природе его было что-то особенное, предусматривавшее в этих словах слабую тень грядущих событий. Он находился в том настроении духа, которому предаётся человек, борющийся с пороками и преступлениями этого мира -- настроение, выражавшее тоску души и надежду на лучшее.
-- И ты думаешь, -- сказал он Дрэду, -- что эти небеса и эта земля возобновятся?
-- Я уверен в этом, -- отвечал Дрэд. -- Избранные Богом будут господствовать на ней.
-- Вероятно и ты надеешься быть в числе избранных?
Из груди Дрэда вырвался подавленный стон.
-- Много званных, но мало избранных, -- сказал он. -- Я молил Бога открыть мне эту тайну, но он не сподобил меня узнать её.
Здесь разговор был прерван появлением Гарри, который неожиданно соскочив на поляну, подбежал к Дрэду с взволнованным и испуганным видом.