-- Какая смешная идея! Не правда ли, что это было бы презабавно? Я не могу без смеху подумать об этом! Какова должна быть суматоха! Какова сцена -- я воображаю... Да, это было бы интересно в высшей степени.
-- Теперь, мисс Нина, я хочу поговорить с вами, как с другом.
-- Пожалуйста, избавь меня от этого! Кто начинает говорить со мной с таким вступлением, тот непременно скажет какую-нибудь неприятность. Я объявила Клэйтону, раз и навсегда, что не хочу слушать его, как друга.
-- Скажите, как он принимает все это?
-- Очень просто! как и должен принимать. Он несравненно больше заботится о мне, чем я о нем. При этих словах, из груди хорошенькой говоруньи вырвался наружу легкий вздох.
-- Я нахожу особенное удовольствие помучить его. Знаешь, он показывает из себя какого-то ментора... Вечно с советами. Надобно, однако ж, отдать ему справедливость, он очень высокого мнения о женщинах. И, представь, этот-то господин у ног моих!.. Ах, как это мило!
Сказав это, маленькая кокетка сняла шляпку и бросилась кружиться в вихре вальса, но вдруг остановилась и воскликнула: -- Ах, знаешь! Нас учили танцевать качучу... У меня есть и кастаньеты! Погоди, где они!
И Нина начала перерывать чемодан, из которого полился метеорический дождь браслет, записочек, французских грамматик, рисовальных карандашей, перемешанных с конфектами, и других безделушек, так дорого ценимых пансионерками.
-- Ну вот, наконец, и твои счета, которыми ты надоел мне. Лови! -- бросая пачку бумаг к молодому человеку, сказала мисс Нина. -- И поймать-то не умел.
-- Мисс Нина, ведь это вовсе не счета. -- Ах, и в самом деле! это нежные письма! Счета, верно, где-нибудь в другом месте.