Нина отвернулась весьма холодно, и начала разбирать ноты.
-- Вот это прекрасно! -- сказал Карсон. -- Спойте что-нибудь, пожалуйста. Спойте что-нибудь из "Фаворитки". Вы знаете, это моя любимая опера, продолжал он, принимая самое сентиментальное выражение.
-- Извините, я не могу... Я совсем разучилась, и теперь ничего не пою. Мне надоели все эти оперы.
С этими словами, Нина вспорхнула, пролетела мимо дверей, у которых сидел Клейтон, и деятельно начала заниматься цветами, окаймлявшими балкон. Через минуту Карсон был подле неё. Он принадлежал к числу тех людей, которые, по-видимому, считают своею обязанностью не давать никому покоя, и всем надоедать своею любезностью.
-- Изучали ли вы когда-нибудь, Нина, язык цветов? -- спросил он.
-- Нет; я вообще не любила изучать языки.
-- А знаете ли вы, что значит расцветшая роза? -- сказал он, нежно подавая ей только что распустившийся цветок.
Нина взяла розу, покраснела от досады, и потом, сорвав с куста другой цветок, который расцвел уже три дня, и которого листики начинали обсыпаться, подала ему и сказала:
-- А знаете ли вы, что значит это?
-- Вы сделали весьма неудачный выбор! Этот розан отцвёл и рассыпается на части, -- весьма наивно возразил мистер Карсон.