Продажа съ аукціона.-- Негры. Согласно постановленію суда, во вторникъ, 20 февраля, на площади передъ судомъ въ городѣ Вашингтонѣ, штатъ Кентукки, имѣютъ продаваться нижеслѣдующіе негры: Агарь -- 60 лѣтъ; Джонъ -- 30 лѣтъ; Бенъ -- 21 года: Саулъ -- 25 лѣтъ; Альбертъ -- 14 лѣтъ. Продажа назначена для удовлетворенія кредиторовъ и наслѣдниковъ умершаго Джесса Блечфорда, эсквайра.
Душеприказчики: Самуилъ Моррисъ; Томасъ Флинтъ.
-- Это надо будетъ посмотрѣть, обратился онъ къ Тому за неимѣніемъ другого собесѣдника.-- Видишь, я хочу набрать партію первый сортъ, съ который ты поѣдешь. Въ хорошей компаніи тебѣ будетъ весело и пріятно ѣхать. Значитъ, мы первымъ долгомъ должны отправиться въ Вашингтонъ, тамъ, дѣлать нечего, тебѣ придется посидѣть въ тюрьмѣ, пока я справлю свои дѣла.
Томъ совершенно покорно принялъ это пріятное извѣстіе. Онъ только спрашивалъ себя, у многихъ ли изъ этихъ несчастныхъ людей, осужденныхъ на продажу, есть жены и дѣти, и будутъ ли они такъ же страдать разставаясь съ ними, какъ онъ страдаетъ. Надо сознаться, что наивныя, мимоходомъ брошенныя слова о тюрьмѣ произвели далеко не радостное впечатлѣніе на бѣднаго человѣка, который всегда гордился тѣмъ, что живетъ честно, безукоризненно. Да, мы должны сказать, что Томъ гордился свею честностью, вѣдь ему, бѣднягѣ, больше и гордиться нечѣмъ было,-- если бы одъ принадлежалъ къ высшимъ слоямъ общества, вѣроятно, онъ никогда не былъ бы доведенъ до такой крайности. Какъ бы то ни было, время шло и вечеромъ Гэлей и Томъ удобно помѣстились, одинъ въ гостиницѣ, другой въ тюрьмѣ.
Около одиннадцати часовъ слѣдующаго дня смѣшанная толпа собралась передъ дверью суда; одни курили, другіе жевали табакъ и плевали, разговаривали, бранились; всѣ ожидали начала аукціона. Негры, назначенные къ продажѣ, сидѣли отдѣльной группой и тихонько переговаривались другъ съ другомъ. Женщина, помѣченная въ объявленіи Агарью была и по лицу, и по фигурѣ чистокровная африканка. Можетъ быть, ей въ дѣйствительности было 60 лѣтъ, но тяжелыя работы и болѣзни преждевременно состарили ее; она была полуслѣпа и скрючена ревматизмомъ. Около нея стоялъ единственный, оставшійся у нея сынъ, красивый мальчикъ, лѣтъ четырнадцати. У нея было много дѣтей, но всѣхъ ихъ, одного за другимъ, отняли у нея и продали на югъ, остался одинъ Альбертъ. Мать цѣплялась за него дрожащими руками и со страхомъ смотрѣла на всякаго, кто подходилъ осматривать его.
-- Не бойся, тетка Агарь,-- сказалъ одинъ изъ старшихъ негровъ,-- Я говорилъ о тебѣ съ массой Тамасомъ, онъ думаетъ, что васъ можно будетъ продать обоихъ вмѣстѣ, въ однѣ руки.
-- Они напрасно говорятъ, что я уже никуда не гожусь,-- заявляла старуха, поднимая свои трясущіяся руки,-- я могу стряпать, стирать, мыть посуду, меня стоитъ купить, если продадутъ дешево; скажи имъ это, пожалуйста, скажи, прибавила она умоляющимъ тономъ.
Въ эту минуту Гэлей протиснулся къ группѣ негровъ, подошелъ къ одному старшему негру открылъ ему ротъ, заглянулъ туда, попробовалъ зубы, заставилъ его выпрямиться, согнуть спину и продѣлать разныя движенія, чтобы испробовать силу мускуловъ; потомъ перешелъ къ слѣдующему и подвергъ его тому же испытанію. Наконецъ, онъ дошелъ до мальчика, пощупалъ его руки, осмотрѣлъ его и заставилъ прыгнуть, чтобы узнать, насколько онъ ловокъ.
-- Его не продаютъ безъ, меня! сказала старуха съ жаромъ,-- мы идемъ вмѣстѣ. Я еще довольно сильна, масса, я могу много работать, очень много, масса.
-- На плантаціяхъ?-- презрительно спросилъ Гэлей.-- Похоже на дѣло!-- Окончивъ свой осмотръ, онъ отошелъ въ сторону и заложивъ руки въ карманы, съ сигарой въ зубахъ, со шляпой набекрень, сталъ поджидать аукціонъ.