-- Въ одной гостиницѣ недалеко отсюда, отвѣчалъ Джонъ. Хотѣлось бы мнѣ еще хоть разъ въ жизни повидать ее! прибавилъ онъ.
Бѣдный Джонъ! Это было вполнѣ естественное желаніе; и слезы, которыя при этомъ лились изъ глазъ его были не менѣе естественны, чѣмъ слезы любого бѣлаго. Томъ вздохнулъ изъ глубины своего опечаленнаго сердца и попытался, какъ умѣлъ, утѣшитъ его.
А на верху, въ рубкѣ сидѣли отцы и матери, мужья и жены; веселыя дѣти сновали среди нихъ словно красивыя бабочки, и всѣ чувствовали себя такъ хорошо и уютно.
-- О, мама! вскричалъ одинъ мальчикъ, который только что побывалъ внизу.-- На пароходѣ ѣдетъ негроторговецъ и везетъ четырехъ или пятерыхъ невольниковъ на нижней палубѣ.
-- Несчастныя созданія! сказала мать не то съ состраданіемъ, не то съ негодованіемъ.
-- Что тамъ такое? спросила другая дама.
-- Внизу сидятъ несчастные невольники.
-- И они закованы въ цѣпи, прибавилъ мальчикъ.
-- Какой позоръ для нашей страны, что приходится наталкиваться на такія зрѣлища! воскликнула третья барыня.
-- О, по этому поводу можно многое сказать и за, и противъ, замѣтила одна нарядная дама, сидѣвшая съ шитьемъ у дверей своей каюты, около нея играли ея дѣти, мальчикъ и дѣвочка.-- Я живала на югѣ и должна сказать, что неграмъ въ неволѣ живется гораздо лучше, чѣмъ на свободѣ.