-- Господи, миссисъ, да сѣките меня хоть цѣлый день, я ничего другого не могу сказать,-- отвѣчала Топси, начиная ревѣть.-- Я никогда не видала этой ленты, я не знаю, какъ она попала въ мой рукавъ. Должно быть, миссъ Фели, вы ее оставили на постели, она запуталась въ простыняхъ, да и засунулась ко мнѣ въ рукавъ.
Миссъ Офелія пришла въ такое негодованіе отъ этой наглой лжи, что схватила дѣвучку за плечи и принялась трясти ее.
-- Посмѣй-ка повторить это еще разъ!
Отъ тряски изъ другого рукава вывалились перчатки.
-- Вотъ видишь!-- вскричала миссъ Офелія -- Ты и теперь будешь увѣрять, что не крала ленты?-- Топси призналась, что украла перчатки, но относительно ленты продолжала упорно отпираться.
-- Вотъ что, Топси,-- сказала миссъ Офелія,-- если ты во всемъ сознаешься, я на этотъ разъ не буду тебя сѣчь.
Послѣ этого обѣщанія Топси съ горькими слезами раскаянія созналась въ кражѣ и ленты, и перчатокъ.
-- Хорошо, теперь скажи мнѣ, ты навѣрно еще что нибудь украла здѣсь: вѣдь ты вчера цѣлый день бѣгала по дому. Скажи, что ты взяла, и я не буду тебя сѣчь.
-- Ахъ, ты Господи, миссисъ! я взяла ту красненькую штучку, которую миссъ Ева носитъ на шеѣ.
-- Взяла? Ахъ, негодная дѣвочка! А еще что?