И пальмы побѣдныя у нихъ въ рукахъ.
-- Дядя Томъ,-- проговорила Ева,-- я пойду туда.
-- Куда, миссъ Ева?
Дѣвочка встала и указала ручкой на небо; отблескъ заката ложился неземнымъ сіяніемъ на ея золотистые волосы и пылающія щечки; глаза ея задумчиво глядѣли въ небо.
-- Я пойду туда,-- повторила она,-- къ этимъ свѣтлымъ духамъ, Томъ! Я скоро уйду!
Преданное сердце Тома болѣзненно сжалось. Онъ вспомнилъ, какъ часто замѣчалъ за послѣдніе шесть мѣсяцевъ, что ручки Евы становятся все тоньше, ея кожа прозрачнѣе, дыханіе прерывистѣе; прежде она по цѣлымъ часамъ бѣгала и играла въ саду, а теперь очень скоро уставала и ослабѣвала.
Онъ слыхалъ, какъ миссъ Офелія часто говорила, что у дѣвочки кашель, который не могутъ вылѣчить никакія ея лѣкарства; и даже теперь ея щечки и маленькія ручки пылали лихорадочнымъ жаромъ, но все-таки мысль, высказанная въ эту минуту Евой, никогда не приходила ему въ голову.
Бываютъ ли когда нибудь на свѣтѣ такія дѣти, какъ Ева? Да, бываютъ. Но ихъ имена мы обыкновенно читаемъ на могилахъ, а ихъ кроткія улыбки, ихъ небесные глаза, ихъ незаурядныя слова и поступки хранятся, какъ сокровища, въ глубинѣ сердецъ оплакивающихъ ихъ. Какъ много встрѣчается семействъ, въ которыхъ вамъ скажутъ, что всѣ хорошія качества, всѣ милыя черты живыхъ дѣтей ничто въ сравненіи съ прелестью того или той, которыхъ уже нѣтъ. Точно будто на небѣ существуетъ особый разрядъ ангеловъ, которые спускаются ненадолго на землю, овладѣваютъ строптивымъ человѣческимъ сердцемъи возносятъ его съ собою въ небесную обитель. Когда вы видите глубокій, одухотворенный свѣтъ въ глазахъ ребенка, когда дѣтская душа его высказывается передъ вами въ нѣжныхъ, разумныхъ недѣтскихъ рѣчахъ,-- не надѣйтесь сохранить его на землѣ; на немъ лежитъ печать неба и лучъ безсмертія свѣтится въ его глазахъ.
Такъ и ты, дорогая Ева, ясная звѣздочка своего дома! Ты угасаешь; но тѣ, кто всего нѣжнѣе любятъ тебя, не подозрѣваютъ этого.
Разговоръ между Томомъ и Евой былъ прерванъ миссъ Офеліей, которая тревожнымъ голосомъ звала: