-- Куда, дорогая?-- спросилъ Сентъ-Клеръ.
-- Къ нашему Спасителю! У него тамъ тихо, спокойно, такъ красиво!-- Дѣвочка говорила о царствіи небесномъ, какъ о такомъ мѣстѣ, гдѣ она часто бывала.-- Развѣ вамъ не хочется туда, папа?-- спросила она.
Сентъ-Клеръ крѣпче прижалъ ее къ себѣ, но не сказалъ ни слова.
-- Вы придете ко мнѣ!-- проговорила дѣвочка тономъ спокойной увѣренности, какой она часто принимала сама того не сознавая.
-- Я приду за вами, я васъ не забуду!
Вечернія тѣни сгущались вокругъ нихъ, а Сентъ-Клеръ сидѣлъ молча, прижимая къ груди своей маленькое существо. Онъ уже не видѣлъ ея глубокихъ глазъ, ея голосъ доносился до него, какъ голосъ какого-то духа, и передъ нимъ, словно въ видѣніи, мгновенно пронеслась вся его прошлая жизнь. Молитвы матери, гимны, которые она ему пѣла, его собственныя стремленія и порывы къ добру; а въ промежуткѣ между тѣмъ временемъ и настоящей минутой годы, цѣлые годы развлеченій и скептицизма, цѣлая жизнь свѣтскаго человѣка. Мы многое можемъ передумать въ одну минуту. Сентъ-Клеръ понялъ и почувствовалъ многое, но не сказалъ ничего. Когда стемнѣло онъ на рукахъ снесъ дѣвочку въ ея спальню, а когда она раздѣлась, онъ отослалъ служанокъ, взялъ ее на руки, качалъ и пѣлъ ей, пока она не заснула.
ГЛАВА XXV.
Маленькая христіанка.
Въ одно воскресенье послѣ обѣда Сентъ-Клеръ сидѣлъ вытянувшись въ большомъ бамбуковомъ креслѣ на верандѣ и курилъ сигару. Марія полулежала на софѣ противъ окна, выходившаго на веранду, защищенная газовымъ пологомъ отъ укусовъ москитовъ и держала въ рукахъ изящно переплетенный молитвенникъ. Она держала его, потому что это былъ воскресный день, и воображала, что читаетъ -- хоть на самомъ дѣлѣ она просто дремала съ открытой книгой передъ глазами.
Миссъ Офелія, послѣ нѣкотораго колебанія, рѣшила поѣхать на небольшой методистскій митингъ недалеко отъ дома и взяла Тома кучеромъ; Ева тоже поѣхала съ ней.