-- Ты сама настоящій дьяволъ!-- вскричалъ Легри.-- Иди назадъ, колдунья! Касси! не ходи туда!
Но Касси дико захохотала и побѣжала дальше по лѣстницѣ. Онъ слышалъ, какъ она открыла дверь на чердакъ. Сильный порывъ вѣтра загасилъ свѣчу, которую онъ держалъ въ рукѣ, а съ тѣмъ вмѣстѣ раздались страшные, нечеловѣческіе крики. Легри казалось, что кто-то кричитъ ему прямо въ уши.
Онъ въ безумномъ ужасѣ вбѣжалъ въ гостиную. Черезъ нѣсколько минутъ туда вошла и Касси блѣдная, спокойная, холодная, какъ духъ мщенія, все съ тѣмъ же зловѣщимъ блескомъ въ глазахъ.
-- Надѣюсь, ты доволенъ?-- спросила она.
-- Провалъ тебя возьми, Касси!
-- За что?-- спросила Касси,-- я только сходила наверхъ и заперла двери. Какъ ты думаешь, Симонъ, что тамъ такое на этомъ чердакѣ?
-- Это не твое дѣло!-- отвѣчалъ Легри.
-- Ахъ, не мое! Ну, хорошо, во всякомъ случаѣ я очень рада, что не сплю подъ нимъ.
Ожидая, что въ этотъ вечеръ будетъ сильный вѣтеръ, Касси ходила на чердакъ и открыла окно. Поэтому, какъ только открылась дверь на лѣстницу, сверху дунулъ вѣтеръ и потушилъ свѣчу.
Эта сцена можетъ служить образчикомъ той игры, какую Касси вела съ Легри. Въ концѣ концовъ онъ скорѣе согласился бы сунуть голову въ львиную пасть, чѣмъ идти осматривать чердакъ. Между тѣмъ, ночью, когда всѣ въ домѣ спали, Касси тихонько носила туда разную провизію, чтобы ее хватило на нѣсколько дней; она перенесла туда же понемножку большую часть одежды и бѣлья своего и Эммелининаго. Когда все было устроено, онѣ стали выжидать удобной минуты для приведенія своего плана въ исполненіе.