А между тѣмъ они совершенно вѣрно описывали одежду призрака. Это представляетъ собой поразительный фактъ пневматологіи, на который мы обращаемъ вниманіе медіумовъ.
Во всякомъ случаѣ мы имѣемъ основательныя причины вѣрить, что по ночамъ, въ часы излюбленные привидѣніями, высокая фигура въ бѣломъ саванѣ разгуливала по усадьбѣ Легри, проходила черезъ двери, скользила по всему дому, по временамъ исчезала, затѣмъ снова появлялась, поднималась по заброшенной лѣстницѣ на чердакъ; а утромъ входныя двери были заперты и замкнуты, какъ обыкновенно.
Легри не могъ не слышать перешептываній прислуги; и они тѣмъ болѣе волновали его, что онъ замѣчалъ, какъ всѣ стараются что-то скрывать отъ него. Онъ сталъ сильно пить. Днемъ онъ задиралъ голову выше и бранился громче прежняго; но по ночамъ ему снились дурные сны, и видѣнія, которыя вставали въ его разгоряченномъ мозгу, когда онъ ложился на кровать, были далеко не изъ пріятныхъ. Въ тотъ день, когда Джоржъ увезъ тѣло Тома, онъ отправился кутить въ сосѣдній городъ и кутить сильно. Домой онъ вернулся поздно, усталый. Онъ заперъ свою дверь на ключъ, вынулъ ключъ изъ замка и легъ въ постель.
Въ сущности, какъ бы ни старался человѣкъ убить въ себѣ человѣческую душу, но эта душа остается для грѣшника страшнымъ, тяжелымъ даромъ. Кто знаетъ границы или предѣлы ея? Кто знаетъ всѣ ея чуткія предчувствія, весь этотъ страхъ и трепетъ, который человѣкъ не можетъ подавить, точно такъ же какъ онъ не можетъ уничтожить ея безсмертія. Какъ безуменъ тотъ, кто замыкаетъ дверь отъ призраковъ, когда въ его собственной душѣ живетъ призракъ, съ которымъ онъ не смѣетъ встрѣтиться наединѣ, голосъ котораго, заглушенный грудой земныхъ помысловъ, звучитъ какъ труба, предвѣщающая гибель.
Однако Легри заперъ дверь и заставилъ ее стуломъ; онъ поставилъ ночникъ у изголовья своей кровати, и подлѣ него положилъ пистолеты. Онъ осмотрѣлъ запоры и задвижки оконъ, побожился, что не боится ни чорта, ни его чертенятъ, и легъ спать.
Онъ заснулъ, потому что очень усталъ, и заснулъ крѣпко. Но вдругъ во снѣ передъ нимъ встала какая-то тѣнь, онъ почувствовалъ, что что-то ужасное нависло надъ нимъ. Ему показалось, что это саванъ его матери. Но нѣтъ, это была Касси, она развертывала саванъ и показывала ему. Онъ услышалъ смутный шумъ, какіе-то стоны и вздохи, въ то же время онъ чувствовалъ, что спитъ и дѣлалъ усилія, чтобы проснуться. Затѣмъ онъ полупроснулся. Онъ былъ увѣренъ, что кто-то входитъ къ нему въ комнату. Онъ чувствовалъ, что дверь отворяется, но не могъ шевельнуть ни рукой, ни ногой. Наконецъ, онъ повернулся и вздрогнулъ дверь была открыта, и онъ увидѣлъ руку погасившую ночникъ.
Ночь была облачная, туманная, но лунная и онъ видѣлъ, какъ бѣлая фигура скользила по комнатѣ, онъ слышалъ тихій шелестъ ея одежды. Она остановилась около его постели, коснулась его холодной рукой и три раза повторила глухимъ страннымъ шопотомъ: "Приди, приди, приди!" Онъ лежалъ, оцѣпенѣвъ отъ ужаса, весь обливаясь потомъ, и не замѣтилъ, какъ и куда скрылся призракъ. Онъ соскочилъ съ постели и бросился къ двери. Она была закрыта и заперта на ключъ. Легри упалъ безъ чувствъ на полъ.
Послѣ этого онъ сдѣлался настоящимъ пьяницей, онъ пилъ неосторожно и умѣренно, какъ раньше, а безпрестанно, не соблюдая никакой мѣры.
Скоро среди сосѣдей пошли слухи, что онъ боленъ, что онъ при смерти. Пьянство повлекло за собой ту страшную болѣзнь, которая уже въ этой жизни является какъ бы предвкушеніемъ загробной кары. Никто не имѣлъ силъ надолго оставаться при больномъ, слушать его бредъ и крики, его разсказы о видѣніяхъ, отъ которыхъ кровь стыла въ жилахъ; когда онъ умиралъ, у постели его стоялъ строгій бѣлый, неумолимый призракъ, повторявшій: Приди, приди, приди!
По странному стеченію обстоятельствъ утромъ послѣ той ночи, когда привидѣніе явилось Легри, входная дверь оказалась отпертой и кто-то изъ негровъ видѣлъ, какъ двѣ бѣлыя фигуры направлялись по аллеѣ къ большой дорогѣ.