-- Есть,-- съ торжествомъ отвѣчалъ Гэлей.-- Вотъ ея платокъ, который она второпяхъ оставила на постели и ея чепчикъ.
-- Вотъ это хорошо!-- сказалъ Локеръ -- Давайте ихъ мнѣ.
-- Какъ бы только собаки не попортили женщину, если неожиданно набросятся на нее,-- замѣтилъ Гэлей.
-- Объ этомъ стоитъ подумать,-- сказалъ Марксъ.-- Въ Морилѣ наши собаки чуть не разорвали на части одного бѣлаго, прежде чѣмъ мы успѣли отогнать ихъ.
-- Для такого товару, который цѣнится за красоту, собаки не годятся,-- замѣтилъ Гэлей.
-- Понятно, подтвердилъ Марксъ.-- Кромѣ того, если она спрятана въ домѣ, собаки ничего не могутъ сдѣлать. Собаки ни къ чему въ этихъ штатахъ, гдѣ негровъ перевозятъ въ повозкахъ, онѣ не могутъ выслѣживать ихъ. Онѣ хороши только въ плантаціяхъ, гдѣ бѣглый негръ дѣйствительно бѣжитъ и ни отъ кого не получаетъ помощи.
-- Ну вотъ,-- проговорилъ Локеръ, который наводилъ справки въ буфетѣ,-- они говорятъ, что человѣкъ съ лодкой пріѣхалъ. Идемъ, Марксъ!
Почтенный Марксъ обвелъ грустнымъ взглядомъ уютную комнату, которую покидалъ и медленно поднялся вслѣдъ за Томомъ. Обмѣнявшись нѣсколькими словами относительно дальнѣйшихъ плановъ, Гэлей съ видимой неохотой передалъ Тому пятьдесятъ долларовъ, и почтенная троица распрощалась на ночь.
Если кто нибудь изъ нашихъ утонченныхъ читателей-христіанъ недоволенъ тѣмъ обществомъ, въ которое мы ввели его въ этой сценѣ, мы просимъ его поскорѣй избавиться отъ этихъ предразсудковъ. Пусть онъ помнитъ, что поимка бѣглыхъ считается въ наше время совершенно законною и патріотичною профессіей. Разъ вся громадная страна между Миссисипи и Тихимъ океаномъ превратилась въ большой рынокъ для купли продажи тѣлъ и душъ и разъ человѣческая собственность сохранитъ стремленіе къ передвиженію, характеризующее XIX вѣкъ, работорговцы и охотники за бѣглыми легко могутъ попасть въ ряды нашей аристократіи.
Пока эта сцена происходила въ гостиницѣ, Сэмъ и Анди ѣхали домой въ самомъ веселомъ настроеніи. Сэмъ былъ, что называется, въ дикомъ восторгѣ и выражалъ свою радость всевозможными неестественными криками и возгласами разными странными тѣлодвиженіями и кривляньями всего тѣла. Онъ то садился задомъ напередъ, обернувшись лицомъ къ хвосту лошади, то съ громкимъ крикомъ, однимъ смѣлымъ прыжкомъ пересаживался на прежнее мѣсто и, состроивъ серьезную физіономію, начиналъ самымъ высокопарнымъ слогомъ упрекать Анди за то, что онъ смѣется и дурачится. Вслѣдъ за тѣмъ, ударивъ себя руками по бокамъ, онъ разражался такимъ хохотомъ, что этотъ хохотъ разносился по всему лѣсу. Не смотря на всѣ эти штуки, онъ подгонялъ лошадей во всю прыть, и въ одиннадцатомъ часу копыта ихъ застучали по песку площадки передъ балкономъ. Миссисъ Шельби подбѣжала къ периламъ.