-- Пожалуста, Гордонъ, удержи ее, сказала тетушка Марія въ то время, когда Нина побѣжала имъ навстрѣчу.-- Поступи съ ней, какъ дядя!
-- Перестань, сдѣлай милость, сказалъ мистеръ Гордонъ:-- берегись; иначе, я самъ разскажу про тебя. Не сама ли ты отправила корзину съ провизіей къ несчастнымъ скоттерамъ и бранила меня за то, что я принимаю въ нихъ участіе.
-- Бранила! Мистеръ Гордонъ, я никогда не бранюсь!
-- Ахъ извините, я хотѣлъ сказать, что вы упрекали меня!
Всякому извѣстно, что женщинѣ нравится, когда выставляютъ на видъ ея состраданіе къ ближнему; и потому тетушка Марія, которая лаяла, какъ говорится въ простонародной пословицѣ, безпредѣльно злѣе, чѣмъ кусала, сидѣла въ эту минуту въ полномъ самодовольствіи. Между тѣмъ Нина выбѣжала въ аллею и вступила въ откровенный разговоръ съ старымъ Тиффомъ. Возвращаясь на балконъ, она не поднималась, но прыгала по ступенькамъ, въ необычайномъ восторгѣ.
-- Дяденька Джонъ! какая радость предстоитъ намъ! Вы всѣ должны ѣхать! Непремѣнно! какъ вы думаете, какое удовольствіе ожидаетъ насъ? Миляхъ въ пяти отсюда предназначается митингъ подъ открытымъ небомъ. Поѣдемте... пожалуйста! всѣ, всѣ!
-- Вотъ это кстати, сказалъ дядя Джонъ. Я сейчасъ же поступаю подъ твои знамена! Я готовь во всякое время къ воспріятію всего лучшаго. Кто хочетъ, тотъ можетъ пересоздать меня во всякое время.
-- Нѣтъ, дяденька Джонъ, сказала Нина:-- пересоздать васъ трудно. Вы похожи на громадную рыбу, которая очень больно кусается; не успѣютъ ее вытащить на берегъ, какъ она захлопаетъ хвостомъ и только думаетъ, какъ бы снова нырнуть въ воду, и снова предаться прежнимъ грѣхамъ. Я знаю по крайней мѣрѣ трехъ проповѣдниковъ, которые надѣялись поддѣть васъ на удочку; но ошиблись въ разсчетѣ.
-- По моему мнѣнію, сказала тетушка Марія:-- эти митинги приносятъ не столько добра, сколько вреда. Тутъ собираются, такъ сказать, подонки общества, между которыми втеченіе одной недѣли больше выпивается вина, чѣмъ въ шесть недѣль во всякомъ другомъ мѣстѣ и въ другое время. Притомъ же на этотъ случай прекращаются всѣ работы; а мистеръ Гордонъ пріучилъ негровъ такъ, что они считаютъ за величайшую обиду, если имъ не позволятъ дѣлать того, что дѣлаютъ другіе. Нѣтъ! въ нынѣшнемъ году я подавлю ногой всѣ эти причуды, и не позволю имъ отлучаться, кромѣ воскресенья.
-- Жена моя знаетъ, что ея ножка была извѣстна всему округу по своей красотѣ, и потому держитъ меня постоянно подъ ней, сказалъ мистеръ Гордонъ;-- она знаетъ, что я не въ силахъ сопротивляться хорошенькой ножкѣ.