-- Это-то обстоятельство и принудитъ его бытъ какъ можно осторожнѣе, чтобъ не склониться на мою сторону, сказалъ Клэйтонъ.
Въ это время балетъ кончился. Слуги разошлась въ порядкѣ, и гости возвратились на балконъ, испещренный фантастическими пятнами луннаго свѣта, прорывавшагося сквозъ листву виноградника. Воздухъ наполненъ былъ тѣмъ тонкимъ, сладкимъ благоуханіемъ, которое разливаютъ втеченіе ночи роскошные тропическіе цвѣты и растенія.
-- Замѣчали ли вы, сказала Нина: -- какъ упоителенъ бываетъ вечеромъ запахъ жимолости! Я влюблена въ него,-- влюблена вообще во всякое благоуханіе! Я принимаю ихъ за невидимыхъ духовъ, которые носятся въ воздухѣ.
-- Въ этомъ есть нѣкоторое основаніе, сказалъ Клэйтонъ. Лордъ Бэконъ говоритъ, что и "дыханіе цвѣтовъ является и изчезаетъ въ воздухѣ, какъ звуки отдаленной музыки".
-- Неужели это слово лорда Бэкона? спросила Нина съ изумленіемъ, которое выражалось въ ея голосѣ.
-- Да; а почему же бы нѣтъ? сказалъ Клэйтонъ.
-- Потому что я считала его за одного изъ тѣхъ старыхъ философовъ, отъ которыхъ постоянно вѣетъ гнилью, и которые никогда не думаютъ о чемъ нибудь пріятномъ.
-- Ошибаетесь, миссъ Нина, сказалъ Клэйтонъ:-- завтра позвольте мнѣ прочитать вамъ трактатъ его о садахъ, и вы убѣдитесь, что эти затхлые, старые философы нерѣдко разсуждаютъ о предметахъ весьма очаровательныхъ.
-- Вѣдь это лордъ Бэконъ писалъ свои лучшія сочиненія въ то время, когда въ сосѣдней комнатѣ играла музыка, сказала Анна.
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- возразила Нина. Какъ это мило! Я бы съ удовольствіемъ послушала его сочиненія.