-- Не помнитъ сколько оборокъ?-- Ахъ, Гарри! какъ это глупо!... А какъ ты думаешь, позволитъ ли она пріѣхать мнѣ и взглянуть на ея наряды.
-- Разумѣется, мой другъ; въ этомъ я не сомнѣваюсь; и знаешь ли, твой визитъ избавитъ меня отъ скучныхъ описаній.
-- Когда ты возьмешь меня, Гарри?
-- Быть можетъ, завтра. А теперь, сказалъ онъ:-- такъ-какъ ты сдѣлала сюрпризъ, то позволь же и мнѣ, въ свою очередь, отвѣчать сюрпризомъ. Вѣдь тебѣ не догадаться, какой подарокъ сдѣлала мнѣ миссъ Нина?
-- Конечно, нѣтъ. Что же такое? сказала Лизетта, вставъ съ мѣста: -- скажи, Гарри, говори скорѣе!
-- Терпѣніе, терпѣніе! возразилъ Гарри, медленно шаря въ карманѣ и въ тоже время любуясь ея нетерпѣніемъ и взволнованнымъ видомъ. Но кто можетъ выразить изумленіе и восторгъ, разширившій черные глаза Лизетты, когда Гарри вынулъ изъ кармана золотые часы? Она хлопала въ ладоши, танцовала и, въ порывѣ радости, подвергала столъ неминуемой опасности опрокинуться.
-- Я такъ и думаю, что мы счастливѣйшіе люди въ мірѣ -- ты, Гарри, и я. Все какъ-то дѣлается по нашему желанію -- не правда ли?
Отвѣтъ Гарри не соотвѣтствовалъ той пылкости, той восторженности, которыми проникнутъ быль вопросъ его маленькой жены.
-- Но что съ тобой сдѣлалось, Гарри? Почему ты не радуешься, какъ я радуюсь?-- сказала она, и сѣла къ нему на колѣна. Ты вѣрно усталъ, мой милый; утомился съ своей вѣчной работой. Постой, я что нибудь спою для тебя надобно же тебя развеселить.
Лизетта сняла со стѣны гитару, сѣла подъ сводомъ ламарковскихъ розъ и начала играть.-- Какой это милый инструментъ гитара, сказала она: -- я бы не промѣняла его ни на что въ свѣтѣ. Извольте теперь слушать, Гарри; я спою пѣсенку, собственно для васъ.