Гуй-сы, шестое лето. Царства Ашь правления Тьхянь-син второе лето. Весною, в первый месяц, царства Гинь государь Шеу-сюй переправился через Желтую реку и приказал генералу Ваньянь-баксаню осадить Вэй-чжоу. Ваксань совершенно разбит в сражении с монголами. Государь царства Гинь шел в Гуй-дэ; Баксань предан казни.
Нючженьский государь послал нарочного в Гуй-дэ требовать съестных запасов. Командующий генерал Чигя-нюл-хунь послал 1500 мешков хлеба, который и был препровожден к городу Пху-чен, По раздаче этого хлеба войскам задержали двести судов, на которых поставили палатки. После чего нючженьский государь переехал через Желтую реку. В это время поднялся сильный ветер, и задние войска не могли переправиться. Гнавшиеся монголы напали на них на южном берегу. Главнокомандующий Хэдуси в упорном сражении пал на поле. Около тысячи нючженьских солдат потонуло в реке. Государь, стоя на северном берегу, видел это и трепетал от страха. После чего расположился при горе Цуй-ма-ган и отправил генерала Баксаня осадить Вэй-чжоу. Баксань подошел к городу, поднял царское знамя, но из города не соответствовали ему. Монголы, услышав об этом, переправились из Хэ-нань на северный берег. Вследствие чего Баксань отступил со своим войском. Монгольский Ши-тьянь-кхэ погнался за ним с конницей и дал сражение у монастыря Бай-гун-миао. Нючженьское войско наголову разбито, и Ваксань, бросив лагерь, бежал на восток. Главнокомандующий Лю-и и генерал Чжан-кхай убиты жителями. Нючженьский государь, расположившись при деревне Вэй-лэу-цунь, хотел дождаться монгольских войск, чтобы дать решительное сражение, но в скором времени приехал Баксань и со смущенным видом донес, что армия уже рассеяна и монгольские войска на этой стороне недалеко от плотины, почему просил его ехать в Гуй-дэ. И так нючженьский государь и Хорхо, помощник главнокомандующего, в числе шести или семи человек сели ночью на суда и тайно переправившись обратно через Желтую реку, ушли в Гуй-дэ. Уже на другой день узнали в лагере, что государь оставил армию, и все рассеялись. Нючженьский государь по прибытии в Гуй-дэ послал Чжугя-такшибу в Бянь-цзин за вдовствующею государыней и за государыней супругой. Войска начали роптать, и государь, объявив преступления генерала Баксаня, убил его. Вначале береговые жители, услышав, что нючженьский государь переправился на север, укрепились валами и заперли ворота; скрылись в пещеры и попрятались в овраги, когда же увидели, что корпус генерала Фуча-гуань-ну соблюдал строгую дисциплину и в проходимых им местах ничего не касался, старики и дети, женщины и девицы оставили боязнь и перестали бегать. Но Баксань, пойдя в Вэй-чжоу, позволил солдатам всюду производить грабительства. Тогда поля огласились воплями; проходимые места принимали вид развалин. Цены на съестное чрезвычайно возвысились; общественное и частное, все было в опасности. С того времени народ начал помышлять об измене, почему твердо защищал город Вэй-чжоу и при монгольской погоне не дал вспоможения, отчего и поражение последовало.
Объяснение. Нючженьский государь, как скоро узнал, что Баксань без способностей, то отрешил от должности. Ныне снова назначил его полководцем, следовательно, государь не знал подданного. Баксань, приняв поручение от государя, не смог пожертвовать жизнью в сражении, напротив, претерпел поражение, обратно бежал, следовательно, подданный не ревностно служил государю. Бежать есть дело обыкновенного, мало думающего о себе человека. Нючженьский государь хотя иностранец, но он был императором в Чжун-юань. Будучи не в силах решительно сражаться с врагами и погибнуть вместе с престолом, он, напротив, подражая поступкам обыкновенных людей, бежал в Гуй-дэ в надежде спастись, не означает ли это слабость? Баксань, обманывая государя, подверг царство опасности -- преступление непростительное! Прежние историки написали "предал казни" и тем объявили его невиновным. Но Ган-му, переменив это выражение, прямо написала: "предан казни"; и тем выказала его вину. После чего мятежные вельможи и цареубийцы уже не могут найти извинения.
Замечание. Баксань навлек несчастья на дом нючженей, по этой причине в описании сказано: "убил"; но Ган-му написала: "предан казни", и тем выказала его вину.
Царства Гинь главнокомандующий в западной части столицы генерал Цуй-ли произвел возмущение, объявил князя Ваньянь-цун-ко соправителем государства и заточил его; сам себя объявил канцлером, президентом государственного совета, главнокомандующим и со столицей покорился монголам.
Вначале жители в Бянь-цзин, по случаю государева отбытия на войну, ежедневно получали известия о победах. Когда же услышали, что армия разбита, пришли в великий страх. В это время Субут день ото дня теснее осаждал город, почему осажденные не могли иметь ни малейшего сообщения со вне. Горстка риса дошла до двух ланов серебра. Одни в виду других умирали от голода. Чиновники и жены их большей частью просили милостыню по улицам. Некоторые дошли до того, что ели своих жен и детей. Всякие изделия из кожи варили для утоления голода. Дома знаменитых фамилий, лавки и трактиры, все было сломано на дрова. Когда же нючженьский государь прислал нарочных в Бянь за обеими государынями, то чувствования жителей наиболее возмутились. Цуй-ли, главнокомандующий западной части, человек развратный и лукавый, пользуясь народным волнением, скрытно умыслил произвести возмущение. Старший экспедитор Юань-хао-вынь, явившись к Санябу, сказал: "С того времени как государь оставил столицу, уже прошло около 20 дней; притом прислал он нарочных для принятия обеих государынь. В народе все говорят, что государь помышляет бросить столицу. Что ты предпримешь?" -- "Нам обоим останется только умереть", -- отвечал Санябу. -- "Умереть нетрудно, -- сказал Хао-вынь, -- если бы можно было утвердить престол и спасти жизнь народа, то бы должно было умереть, но если не предвидишь того, то желать только одним нам собою насытить 50 солдат краснокафтанных -- ужели и это значит умереть?" Санябу ничего не отвечал. В это время обе государыни уже выехали и остановились в Чень-лю. Но, приметив за городом в двух или трех местах разведенный огонь, подумали, что там есть неприятель, и наискорейше опять возвратились в Бянь-цзин. В следующий день Цуй-ли, обнажив меч против Вань-янь-насухыня и Ваньянь-санябу, сказал: "Столица находится уже в крайне опасном и стесненном положении. Вы, господа министры, чего смотрите?" -- "Если есть какое дело, -- отвечали оба министра, -- то надлежит спокойно посоветоваться. К чему поступать сим образом?" Цуй-ли подал знак своим сообщникам. Сначала убили Санябу, потом Насухыня и еще около десяти других чиновников. После чего в объявлении к народу написал: "Два министра, затворив ворота, ничего не предпринимали, почему я убил их, единственно для избавления целого города от смерти".
Весь народ пришел в восхищение. Вследствие чего Цуй-ли вооруженною рукою вошел во дворец и, собрав чины для совета о возведения государя на престол, сказал: "Князь и наследник престола Цун-ко и сестра его царевна находятся в северном корпусе. Должно его возвести на престол". И тотчас отправил своего сообщника Вэйдо призвать его именем вдовствующей государыни. Цун-ко явился и именем вдовствующей государыни объявлен правителем государства. Чиновники учинили поклонение пред ним. Цуй-ли сам себя объявил канцлером, главнокомандующим и главным советником; младших своих братьев определил: Цуй-ци правителем в столице, Цуй-кхан военачальником во дворце. Сообщники его все получили должности. Юань-хао-вынь также был повышен. После послал к Субуту в лагерь переговорщика. Субут подъехал к Цин-чен. Цуй-ли в царском одеянии и с царскою помпою выехал для свидания с ним. Субут в радости сделал пир, при котором Цуй-ли служил ему, как отцу, рабски, а по возвращении в город сжег все отбойные машины. Субут еще более был доволен и с того времени поверил, что Цуй-ли подлинно покорился. В непродолжительном времени Цуй-ли перевел наследника и других родственников царских во дворец и вверил их охранению преданных ему, а сам обратил дворец одного князя в собственный дом и убрал драгоценностями, взятыми из дворцового казначейства.
Объяснение. "Произвел возмущение" -- слова, означающие дерзость против престола. Цуй-ли, будучи оставлен государем для охранения столицы, обязан был всеми силами защищаться, не думая о собственной участи. Но он, прельщаясь минутными выгодами, предпринял намерение восстать против государя. Наследника престола заключил в особый дом, а владения своего государя предложил чужим, такие преступления превышают казнь, ибо справедливость между государем и чинами есть одна из первых обязанностей. Усмирение мятежников есть величайшая казнь в Поднебесной, как же он решился для гнусных монголов презреть обязанность усмирения мятежников? По этой причине прямо написано, и сим выставлено непростительное его преступление.
Монголы обложили царства Гинь город Бо-чжоу. В третий месяц царства Гинь генерал Фуча-гуаньну произвел возмущение, убил старшего министра Ли-си и прочих, всего около 300 высших чиновников при дворе. Государь царства Гинь поручил ему управлять государственными делами. В четвертый месяц царства Гинь генерал Цуй-ли взял своих государынь и князя Цун-ко с прочими под стражу и препроводил их к монголам. Монгольский Субут убил Цун-ко с прочими, а государынь послал на север.
При жертвоприношении употребляемые царские одежды и одеяние государынь Цуй-ли представил Субуту. Еще собрал в город золото и серебро; делал обыски, так сказать, выкуривая и отливая {Способ ловить зверей, живущих в норах.}; производил грабительства и бесчеловечные лютости. Богатые люди из знаменитых фамилий не могли переносить его утеснении и втайне говорили друг другу: "После осады города в течение семи или восьми дней около одного миллиона мертвых вынесено за городские ворота. Жаль, что мы не поспешили включить себя в это число и дожили до настоящего положения". В это время Цуй-ли со своею женою вошел во дворец, и обе государыни наградили их несказанным множеством вещей. Цуй-ли при этом случае предложил вдовствующей государыне написать письмо с изложением небесных времен и дел человеческих и послать его с кормилицею нючженьского государя в Гуй-дэ, дабы он покорился. После Цуй-ли взял вдовствующую государыню Бан-ши, государыню супругу Туктань, князей: Вань-янь, Цун-ко и Ваньянь-меу-шунь и цариц, всего 37 колясочек, около 500 обоего пола родственников царского племени, Янь-шен-гун, Кхун-юань-цо, славных ученых, монахов трех сект, лекарей, художников, швей и препроводил их в Цин-чен. Субут убил обоих князей и всех принцев крови, а государынь и княжеских супруг препроводил в Хоринь. Они в дороге претерпели большие горести, нежели царицы государей Вэй-цзун и Цин-цзун. Субут вступил в Бянь. В это время Цуй-ли был еще за городом. Солдаты монгольские прежде вошли в его дом и забрали его жену, наложниц и все сокровища и ушли. Цуй-ли по возвращении слезно зарыдал и тем кончил. Вначале монголы узаконили: если осаждаемый город не сдастся прежде того, как начнут метать стрелы и каменья, то по взятии вырубить его. Как скоро взят был Бянь-цзин, то Субут отправил к монгольскому государю нарочного со следующим представлением: "Этот город долго сопротивлялся; многие офицеры и солдаты изранены; прошу дозволения вырубить город". Елюй-чуцай, услышав об этом, поспешно явился к монгольскому государю и сказал: "Генералы и солдаты несколько десятков лет подвергались суровостям времен и единственно имели прение о земле и жителях ее". Монгольский государь не соглашался, Елюй-чуцай еще сказал: "Различные художники и мастера, чиновники и народ, знаменитые и богатые фамилии, все собраны в городе. Если умертвить их, то ничего невозможно будет получить, и так мы по-пустому предпринимали труды". После Монгольский государь указал, чтобы, исключая фамилию Ваньянь, прочих всех простить. В это время уклонившихся в Бянь от оружия еще было 400 000 семейств, которые все избавились от смерти. Этот случай принят законом на будущее время.