Нравы получаютъ начало отъ физическаго положенія обитаемой страны и климата, направляются общественнымъ воспитаніемъ, укореняются законами. Это мы говоримъ о коренныхъ нравахъ. Находятся еще побочные нравы, которые одинъ народъ, по стеченію разныхъ причинъ, заимствуетъ у другаго. Исторія Китайской Имперіи представляетъ разительныя доказательства сей истины.
Въ IV и IX статьяхъ сего сочиненія помѣщены очерки разныхъ Китайскихъ нравовъ: политическихъ, религіозныхъ, гражданскихъ и народныхъ. Здѣсь остается намъ бросить общій взглядъ на добрые и худые нравы въ одномъ только нравственномъ отношеніи, изслѣдовать начало добрыхъ и худыхъ народныхъ качествъ.
Въ Китаѣ, гдѣ во всемъ видимъ тоже, что есть у насъ, но не такъ какъ у насъ, и нравы образовались нѣсколько иначе, нежели у другихъ народовъ. При самомъ переходѣ изъ пастушескаго состоянія въ земледѣльческое правительство, желая упрочить народное благосостояніе, старалось вводить единство во всемъ. Въ чемъ заключались постановленія по сему предмету при первыхъ двухъ династіяхъ; Cи и Шанъ, не возможно знать; потому что уложенія помянутыхъ Домовъ погибли вмѣстѣ съ ихъ потомствомъ. Съ 1122 года до Р. X. каждая династія, при самомъ полученіи престола имперіи, вводила единство въ училищномъ воспитаніи юношества, и въ правилахъ обращенія людей разныхъ сословій, единство въ покроѣ и цвѣтахъ одѣянія, въ видѣ и размѣрѣ колесницъ, единство въ начертаніи буквъ, ихъ выговоровъ, удареній и значеній. Симъ образомъ какъ бы переплавляли цѣлое государство въ горнилѣ законовъ, и снова начинали великій трудъ въ образованіи народа.
Въ настоящее время, при соблюденіи единства въ гражданскомъ быту, особенное вниманіе обращено на воспитаніе юношества. Кромѣ народныхъ, уѣздныхъ и высшихъ училищъ, основанныхъ правительствомъ, въ каждомъ селеніи есть деревенское училище, въ которое поступаютъ мальчики достигшіе шестилѣтняго возраста. Способъ первоначальнаго образованія довольно замѣчателенъ. При вступленіи мальчика въ училище, учитель прежде всего наставляетъ его въ правилахъ обращенія, и мальчикъ ввечеру, по возвращеніи въ домъ, дѣлаетъ каждому члену семейства учтивый поклонъ по приличію. При обученіи чтенію и письму идеографическихъ буквъ, учитель, изъясняя значеніе каждой буквы, вмѣстѣ съ тѣмъ даетъ ему ясное понятіе о какомъ нибудь предметѣ. Между прочимъ мальчику наиболѣе вперяютъ неограниченное почтеніе къ родителямъ, повиновеніе предписаніямъ правительства, соблюденіе всѣхъ обязанностей человѣка-гражданина. Вотъ почему въ большей части деревенскихъ дѣтей найдете учтивость и уступчивость въ обращеніи, кротость и степенность въ поведеніи, скромность и разсудительность въ дѣлахъ. По выходъ изъ деревенской школы дѣти поступаютъ въ какое-либо сословіе. Здѣсь они подъ надзоромъ старшихъ еще болѣе утверждаются въ правилахъ училищнаго воспитанія, и сверхъ того научаются трудолюбію въ промышленности и земледѣліи, бережливости и порядку въ домоводствѣ, трезвости и умеренности во всемъ.
Въ деревняхъ вообще строго соблюдается нравственность. Причиною сему, кромѣ училищнаго воспитанія, надзоръ земскаго начальства за семейнымъ поведеніемъ жителей. Сія обязанность возложена на сотниковъ, десятниковъ и смежныхъ сосѣдей. Сверхъ сего въ каждомъ родѣ избирается родовый старшина, которому законы даютъ власть разбирать и рѣшать семейныя дѣла своего рода. Его суду съ старшими родственниками предоставленъ разводъ мужа съ женою.
Дѣти чиновниковъ по большой части первое образованіе заимствуютъ у домашнихъ учителей. По полученіи первой ученой степени на испытаніи продолжаютъ ученіе подъ надзоромъ начальства, и занимаются предметами болѣе нужными на поприщѣ государственнаго служенія. Въ сравненіи съ дѣтьми разночинцевъ они совершеннѣе въ образованіи, утонченнѣе во всѣхъ качествахъ, дѣлающихъ человѣка любезнымъ въ обществѣ. Но въ ихъ молчаливомъ удаленіи отъ обращенія съ разночинцами уже обнаруживается аристократическая гордость -- не токмо дозволяемая, но даже поддерживаемая законами.
Исключая Пекина во всѣхъ другихъ городахъ чиновники обязаны жить въ своихъ присутственныхъ мѣстахъ, и совершенно устраняться отъ общежительныхъ связей съ подчиненными. Этотъ законъ, содержа чиновниковъ въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ разночинцевъ, доставляетъ первымъ необыкновенное уваженіе отъ послѣднихъ. Что касается до обращенія чиновниковъ между собою, оно довольно затруднено церемоніалами, и даже свиданія по должности бываютъ только въ необходимомъ случаѣ. Родственныя и дружескія свиданія, безъ равенства въ чинахъ и близкаго родства, также рѣдки, а на родинѣ и невозможны; потому что два родственника служить въ одной губерніи не могутъ. И въ городахъ и въ деревняхъ, по тѣснотѣ жилищъ и безпрерывныхъ занятій, вообще уклоняются отъ празднаго препровожденія времени съ пріятелями. Такимъ образомъ и чиновники и разночинцы не имѣютъ понятія о тѣхъ пріятныхъ европейскихъ собраніяхъ, на которыхъ друзья и знакомые сообщаютъ другъ другу свои мысли хо въ степенныхъ то въ шутливыхъ разговорахъ. О блестящихъ бальныхъ вечерахъ, кажется, и упоминать не нужно; потому что въ Китаѣ не знаютъ танцевъ (исключая придворной мимики); да и прекрасному полу принимать участіе въ собраніи мущинъ предосудительнымъ считается. Скрывать женскій полъ отъ постороннихъ есть обыкновеніе общее и чиновникамъ и разночинцамъ: но это обыкновеніе нѣсколько смягчается для ближайшихъ родственниковъ и короткихъ друзей. Вслѣдствіе сего-же обыкновенія и гостепріимство, толь уважаемое у всѣхъ и осѣдлыхъ и кочевыхъ народовъ Азіи, въ Китаѣ почти неизвѣстно. Прохожій ни въ городѣ ни въ деревнѣ не найдетъ пріюта. Даже навѣщая родственниковъ и друзей, живущихъ домами, надобно постучаться у воротъ, и на спросъ вышедшаго сказать, съ кѣмъ желаетъ видѣться. Впрочемъ пріятельскія связи съ Китайцами, укрѣпленныя давнимъ знакомствомъ, довольно пріятны; потому что Китайцы въ подобномъ случаѣ бываютъ очень откровенны.
Нельзя отозваться съ похвалою о нравственности въ городахъ и слободахъ, гдѣ торговые люди до большой части суть гости изъ разныхъ даже отдаленнѣйшихъ мѣстъ Китая. Здѣсь развратъ есть необходимое слѣдствіе безженнаго многолюдства, не смотря на то, что внутри городовъ запрещены домы, служащіе убѣжищемъ разврату; и что законы не терпятъ оныхъ и въ предмѣстіяхъ. Особенно жители южныхъ азійскихъ странъ, при несклонности къ шумному и безумному пьянству, преданы сладострастію, можно сказать, необузданному, а законы на общую наклонность народа къ какому-либо пороку вообще смотрятъ сквозь пальцы. Даже при законномъ дозволеніи кромѣ жены имѣть наложницъ -- удовлетвореніе сладострастію, противное природѣ, столь усилилось въ Китаѣ, что положенное законами очень легкое наказаніе за сей порокъ рѣдко исполняется.
Другой порокъ общій всѣмъ сословіямъ въ городахъ и многолюдныхъ мѣстечкахъ есть необыкновенная страсть къ азартнымъ играмъ, которыми торгующіе убиваютъ время долгихъ зимнихъ вечеровъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ иногда убиваютъ свое состояніе, а дѣти богачей расточаютъ имущество своихъ отцовъ. Главныя азартныя игры суть банкъ и зернь. {При игрѣ въ банкъ употребляется длинный покрытый столъ и деревянный четвероугольникъ съ черной и красной стороною. Стоящій вверху стола банкеръ скрытно кладетъ брусокъ подъ покрывало на столѣ: Игроки держатъ противъ Банкера и между собою споръ на черную и красную сторону бруска. Зернъ состоитъ изъ шести шестистороннихъ косточекъ съ точками отъ одной до шести.} Домы азартныхъ игръ строго запрещены: но какъ для полиціи довольно выгодно скрывать такіе домы отъ взоровъ закона; то записные игроки спокойно скитаются по угламъ города. Богатые Китайцы, соблюдая въ домѣ чрезвычайную бережливость во всемъ, въ домахъ разврата и азартныхъ игръ нерѣдко доходятъ до неограниченной расточительности. Впрочемъ азартныя игры между домашними и родственниками свободны отъ преслѣдованій закона.
Китайцевъ вообще упрекаютъ въ корыстолюбіи, и я не могу не подтвердить справедливость такого замѣчанія. Корыстолюбіе въ Китаѣ подлинно есть такой порокъ, который, господствуетъ во всемъ государствѣ: но должно опредѣлитъ виды его, дабы незаконную страсть къ корысти не поставить въ чистомъ желаніи выгодъ. Въ продолженіе столѣтней войны съ Монголами въ предпослѣднемъ вѣкѣ предъ Р. X. Китай дошелъ до такого истощенія, что правительство принужденнымъ нашлось дозволить чиновникамъ содержать себя доходами отъ своихъ должностей. Въ этотъ промежутокъ истощенія государственныхъ доходовъ злоупотребленія приняли законный видъ, и укоренились столъ сильно, что впослѣдствіи и самое хорошее жалованье не могло исторгнуть ихъ корня. Нынѣ сія часть приведена въ такую извѣстность, что находятся подробныя росписанья, сколько каждая должность въ губерніи приноситъ положительнаго дохода въ годъ, и посему росписанію положено, сколько получившій должность долженъ предварительно заплатить служащимъ въ Палатѣ чиновъ. Для сего въ Пекинѣ находятся страховыя общества, которыя новоопредѣленныхъ чиновниковъ снабжаютъ деньгами. Нынѣшній Государь, при вступленіи своемъ на престолъ, указалъ всѣмъ чиновникамъ въ Имперіи представить о недостаткахъ и злоупотребленіяхъ въ правленіи, и купно изложить средства къ исправленію оныхъ. Одинъ изъ Стряпчихъ при исчисленіи разныхъ злоупотребленій между прочимъ пишетъ въ своемъ представленіи. "Чиновники Корпуса Путей водянаго сообщенія при работахъ по Желтой рѣкѣ поступаютъ добросовѣстнѣе другихъ. Они изъ суммъ, отпускаемыхъ на производство работъ, берутъ себѣ только 6/10, а при прочихъ казенныхъ работахъ вообще берутъ себѣ 7/10. Что касается до средствъ къ прекращенію сихъ злоупотребленіи, трудно придумать." Такимъ же образомъ съ своей стороны и правительство поступаетъ; оно производитъ чиновникамъ достаточное жалованье, изъ котораго они обязаны содержать свои Канцеляріи со множествомъ писарей и сторожей. Въ Пекинѣ Палаты на содержаніе своихъ писарей получаютъ изъ губерній остатки отъ разныхъ суммъ.