1841-1842 гг. 20
Зиму провел я в болезнях и не имел силы заниматься. В майе прогулками на чистом воздухе совершенно оправился от болезни, но силами еще слаб. Вот почему я запоздал статьею, обещаясь в ваш журнал. При отправленной к вам статье 21 были чертежи: но я оставил их у себя; потому что издание их дорого будет стоить. Ваш журнал как дитя -- день ото дня лучше становится. Если даже будет расти таким же образом, то Москвитянин сделается [...] 22 и редкими современными журналами. -- Я решил печатать статистику Китая 23 на свой счет. Требуется 7 т[ысяч]. Кажется, что и половины этой суммы собрать трудно будет. Мой Китай 24 доказательством этому. Наши ученые от всей души согласны лучше врать, нежели нужное и дельное читать. У вас Корш, у нас Сокольский и Устрялов 25 -- доказательством тому. Им, как детям, более нравятся враки французские, нежели правда русская. Те с вычурами и звонками, а эта просто одета. Но что хуже всего: у нас ученые еще гордятся вралью, потому что он говорит отличное от других. -- Ожидаю вашего мнения на счет посланных к вам опытов литографированных китайских букв для словаря. -- Чрез месяц кончу изложение китайского земледелия со чертежами всех земледельческих орудий 26. Мне хотелось бы написать изложение всего сельского хозяйства в Китае: но оно не принесет пользы ни мне, ни читателям: потому что Китай лежит от 40R до 24R, а Россия от 40R до 64R северн[ой] широты. Вот почему отложил я это дело в сторону.
Вверху помета: о. Иакинф Бичурин.
РОГБЛ, ф. 231, разд. II, п. 13, ед. 43, No 14. Автограф. Без подписи.
No 3.
17 октября 1844 г.
В прошедшей статье 27 вы, кажется с намерением поправить одно слово, написав 28 минг вместо мин. В азбуках Западной Европы нет букв ъ или ь почему франц[узы] и англич[ане] звук минъ и подобные сему пишут или выражают чрез ming: а португальцы пишут mim. Статья написана несколько жестко, нечего делать осталось. У нас ученые делают разные дурачества, считают это высшим умом, а иностранцы от академии нагло и бесстыдно выдают себя знающими то, чего не знают. Из Парижа приехал профессор китайского языка 29, и тотчас отказался, когда предложили ему составить опись китайских книг. Теперь этот профессор читает Часослов на языках грузинском и армянском и титулуется членом Академии, между тем как в Петербурге при должностях находятся природные грузины и армяне, образовавшиеся в университетах. Поневоле Ł вспоминаешь Портфель Ломоносова 30. Наш Директор 31 предложил Академии принять о. Аввакума 32, который знает четыре языка: китайский, маньчжурский, монгольский, тибетский и частью древке индийский. Он кончил курс в Петерб[ургской духовной] академии и вышел магистром. Отказали, потому что -- русский, неиностранец.
Окт. 17.
Сверху помета карандашом: 17 окт. 1844. Иакинф.
РОГБЛ, ф. 231, разд. II, п. 13, ед. 43, No 8. Автограф. Без подписи..