13. Дневали.
14. Проѣхали около 30 ли, сначала по равнинѣ Цанту, а потомъ долиною Баинъ-тологай, лежащею между отлогими высотами. Далѣе до 20 ли перебирались чрезъ два небольшихъ перешейка хребта Толанъ-хара-олы, и остановились подъ горою, при ручьѣ Сучжи, въ урочищѣ сего же имени. (Сучжи, 50). Въ долинѣ довольно попадалось сурковыхъ норъ и мѣстами въ великомъ множествѣ ревень. Только что поднялись на первые пригорки, Толанъ-хара-олы, какъ въ отдаленности горизонта открылась предъ нами Хань-ола. Черными лѣсистыми своими вершинами она превышала всѣ лежащія предъ нею горы. Сія Хань-ола тѣмъ достопримѣчательна, что она послѣдняя съ сѣвера, а съ юга первая за Шамо гора покрыта лѣсомъ. Здѣшнія горы гораздо выше всѣхъ, которыя мы проѣхали отъ Чахадь-хота по сіе мѣсто; онѣ начали нечувствительно подниматься еще за два переѣзда, то-есть, отъ самаго Хабцала. Травы на всемъ переѣздѣ очень хороши, но въ Баинъ-тологаѣ невидно было ни юртъ, ни скота. Вѣроятно, что сіи мѣста предназначены были для зимняго кочевья, или для войскъ приводимыхъ на Сеймъ, который бываетъ неподалеку отъ сего мѣста. Въ три часа пополудни нашла туча. Около часа шелъ дождь съ крупнымъ градомъ; но только что прошли облака, какъ солнце снова показалось на ясномъ вечернемъ небѣ,
15. Проѣхали около 30 ли, болѣе на востокъ, переправляясь чрезъ два горныхъ перешейка, за которыми изъ восточныхъ падей Хань-олы вытекаетъ болотистый ручей Хуль-усу. Потомъ ѣхали около 20 ли по южному подгорью восточнаго мыса Хань-олы до большой Дарханской дороги, по которой еще оставалось около 10 ли до переправы чрезъ Толу y восточнаго мыса помянутой Хань-олы. По обѣймъ сторонамъ большой дороги разсѣянно стояли юрты мастеровыхъ, работавшихъ разныя деревянныя издѣлія на Монгольскій вкусъ. Сіи мастеровые большею частію Китайцы. Часу въ третьемъ пополудни переправились чрезъ Толу въ бродъ. Тола на семъ мѣстѣ течетъ тремя протоками, которые всѣ имѣли глубины не болѣе аршина, дно изъ крупноватаго булыжника. Отъ переправы на западъ по правому берегу Толы не съ большимъ три ли до Куреньскаго Маймайчена, а отселѣ еще около семи ли до подворья, въ которомъ назначено для насъ пребываніе въ Ургѣ. Деревянныя комнаты, построенныя въ 1807 году, уже весьма покачнулись: почему нынѣ поставили для насъ юрты, которыя были довольно плотны и покойны въ случаѣ дождя, но духота и сырость отъ упитанной дождями земли безпокоили насъ не менѣе самаго дождя.
16. Здѣшнее Правительство извѣстило насъ, что Князь назначилъ слѣдующій день для принятія Миссіи, на основаніи прежняго обыкновенія, 17-го, привели къ намъ 18 лошадей Монгольскихъ; и какъ Члены Миссіи носили Китайское одѣяніе, то въ 11-мъ часу утра всѣ отправились на верховыхъ лошадяхъ въ Канцелярію пограничныхъ дѣлъ, лежащую въ 200 саженяхъ отъ подворья на югѣ. Приставъ Г. Тимковскій, обозный Г. Разгилдѣевъ 1-й и переводчикъ Г. Фроловъ, сопровождали оную. Князь принялъ насъ въ гостинной комнатѣ, въ которой со входа на правой сторонѣ на простомъ диванѣ сидѣли по верхнюю сторону столика Князь, внизу товарищъ его. Въ пріемномъ церемоніалѣ сдѣлано было небольшое отступленіе противъ прежняго. Князь посадилъ противу себя только Начальника Миссіи и Пристава, а Китайскаго Пристава не удостоилъ стула. На сей разъ разговаривалъ онъ съ нами на Монгольскомъ, на Маньчжурскомъ, а болѣе на Китайскомъ языкахъ, весьма благосклонно. Между прочимъ онъ сказалъ, что лучше бы учениковъ вмѣсто Пекина отправлять въ Ургу, равнымъ образомъ и Маньчжуровъ, обучающихся Русскому языку въ Пекинѣ, сюда перевесть, дабы они отъ всегдашняго взаимнаго обращенія между собою скорѣе и успѣшнѣе могли научаться своимъ предметамъ.
Въ продолженіе разговоровъ подали по чашкѣ чаю; потомъ по приказанію Князя принесли два ящика съ вещами, которыя изготовлены въ соотвѣтствіе подаркамъ, присланнымъ въ прошломъ году отъ Г. Иркутскаго Гражданскаго Губернатора симъ Ургинскимъ Правителемъ. Князь поручилъ ящики Г. Приставу при письмѣ для доставленія въ Иркуцкъ, и при прощаніи подарилъ каждому изъ насъ по небольшому куску гродетура средней доброты. Вскорѣ, по возвращеніи нашемъ на подворье, принесли отъ Князя два стола съ сухими плодами и два десятифунтовыхъ кувшина желтаго вина -- половину для Г. Пристава съ его офицерами, а другую для Начальника Миссіи съ прочими Членами.
Князь и товарищъ его по бумагамъ болѣе извѣстны подъ именами Вана и Амбаня. Нынѣшній Князь, по имени Юньдень {Такъ выговариваютъ Тибетцы; на Китайскомь Юнь-дунь: значитъ: добродѣтель.} Дорцзи. Прежде былъ Цинь-ванъ, т. е. Князь 1-й степени: но въ 1806 году пониженъ степенью за неудачные переговоры съ Россійскимъ Посломъ Графомъ Юріемъ Александровичемъ Головкинымъ. Онъ нынѣ Цзюнь-ванъ. Собственныя его владѣнія лежатъ отъ Урги на западъ: но какъ онъ занимаетъ должность Управляющаго пограничными дѣлами, а пограничное правленіе находится въ Ургѣ: то посему онъ здѣсь имѣетъ пребываніе. Товарищъ его посылается изъ Пекина сюда по заграничному уложенію, т. е. на три года, и бываетъ, противу нашихъ 4-го, 5-го и 6-го классовъ, неодинаково.
По окончаніи церемоніи поѣхали мы въ Ургинскій торговый городъ, по-Китайски Курень-маймайченъ. Онъ лежитъ на ровномъ мѣстѣ, въ семи ли отъ нашего подворья къ востоку да правомъ берегу Толы по западную сторону ручья Улясу-тая. Построенъ правильнымъ четвероугольникомъ и обнесенъ высокимъ тыномъ. Воротъ имѣетъ четверо, по однимъ съ каждой стороны. Внутри, въ соотвѣтствіе воротамъ, крестообразно лежатъ двѣ главныя, довольно широкія улицы. Сказывали, что со включеніемъ предмѣстій онъ содержитъ около 800 домовъ или лучше сказать, лавокъ, и до 4000 торговыхъ Китайцевъ, большею частію изъ губерніи Шань-си. Исключая присутственнаго мѣста, въ которомъ имѣетъ пребываніе Чжаргу-ци, управляющій симъ мѣстечкомъ, и урама въ честь полководца Гуань-юй, прочіе домы состоятъ изъ купеческихъ лавокъ и магазиновъ. Строеніе вообще деревянное, покрытое гонтомъ и сверху умазанное глиною. Вкругъ городка находится множество юртъ, обнесенныхъ тыномъ. Онѣ принадлежатъ мелкимъ торговцамъ, мастеровымъ, огородникамъ, и проч.
Лавки въ городкѣ наполнены товарами, потребными только для нуждъ Монголовъ и сообразными съ ихъ вкусомъ. Отселѣ отправляютъ въ Хуху-хота великое множество сосноваго лѣса для столярныхъ подѣлокъ. Мѣдной монеты совсѣмъ нѣтъ въ обращеніи; въ мелочномъ торгу кирпичный и черный чай служатъ цѣннымъ знакомъ вещей. Кирпичный чай ходитъ по курсу, и въ нашъ переѣздъ одинъ кирпичь равнялся 2 1/2 чинамъ серебра, свертокъ чернаго чаю ходилъ за семь чеховъ { Чехъ или Чохъ есть названіе Китайской мѣдной деньги.}. Для значительныхъ покупокъ употребляютъ серебро по вѣсу и курсу.
Въ каждой почти лавкѣ умѣютъ говорить по-Русски. Китайскіе купцы сказывали, что въ Кягтинскомъ Маймайченѣ есть положеніе, чтобы мальчики, принимаемые въ лавку, въ теченіе первыхъ двухъ лѣтъ непремѣнно обучились нѣсколько говорить по-Русски, особенно знать слова, до торговли относящіяся; по прошествіи двухъ лѣтъ оказавшагося неспособнымъ высылаютъ обратно въ Китай. Но какъ они обучаются говорить не изъ употребленія, а изъ записокъ; то выговоръ ихъ столь неправиленъ, что непривыкшій къ оному съ великимъ трудомъ можетъ ихъ понимать. Наши купцы вмѣсто того, чтобы поправлять неправильный выговоръ Китайцевъ еще сообразуются съ онымъ; отсюда произошло то испорченное Русское нарѣчіе, которымъ говорятъ наши купцы съ Китайцами въ Кягтѣ.
Урга есть названіе урочища, въ которомъ лежитъ Курень { Урга, собственно Ургу, есть слово Монгольское, значитъ приплодъ, приращеніе. Монголы и Китайцы, для названія сего мѣста, болѣе употребляютъ слово: Курекъ. }, обширный монастырь, построенный по Тибетскимъ правиламъ. Онъ лежитъ на правомъ берегу Т о лы въ трехъ ли отъ сей рѣки къ сѣверу при двухъ ручьяхъ, Ихэ-сэлби и Бага-сэлби, т. е, большой и малой Сэлби. Въ окружности содержитъ около 12 ли, и состоитъ изъ многихъ неправильныхъ улицъ. Въ средоточіи стоитъ обширный дворъ, въ которомъ Чжеб-цзунь-дамба-хутухта имѣетъ пребываніе. Здѣсь храмы построены изъ дерева и главный съ позолоченымъ куполомъ. Прочія строенія состоятъ изъ огромныхъ юртъ, обтянутыхъ парусиною. Нѣкоторымъ изъ Русскихъ весьма хотѣлось видѣть внутренность сего двора, особенно малолѣтнаго Хутухту: но посѣщать высокую особу изъ одного любопытства, безъ сомнѣнія, есть такое дѣло, которое трудно согласить съ вѣжливостію. Кромѣ сего, еще находится множество отдѣльныхъ дворовъ, обнесенныхъ тыномъ. Въ каждомъ дворѣ есть небольшой храмъ, состоящій изъ обширной и высокой юрты, утвержденной на столбахъ и обтянутой парусиною. Обширность сихъ храмовъ зависитъ отъ степени и достатка хозяйствующаго Ламы. Сами Ламы живутъ въ войлочныхъ кибиткахъ или въ мазанкахъ. Домы простолюдиновъ также обнесены тыномъ. Сказываютъ, что число живущихъ здѣсь Ламъ простирается до 10,000; простыхъ обывателей очень мало.