O древнемъ и нынѣшнемъ богослуженіи Монголовъ,
Китайская Исторія замѣтила нѣкоторыя черты древняго Монгольскаго богослуженія. Въ повѣствованіи о Гуннахъ {См. Исторію Старшаго дома Хань (Цянь-хань-шу). сказано: "Ежегодно въ новый годъ князья собираются въ Ханскую орду {Это Монгольское слово ордо, которое означаетъ Ханское становище, резиденцію и дворецъ. Древніе Россіяне, ѣздившіе къ Монгольскимъ Ханамъ, подъ ордою также разумѣли Ханское мѣстопребываніе; но въ послѣдствіи, по недоразумѣнію значенія онаго, перенесли смыслъ сего слова на самыя владѣнія Хана и подданныхъ его. Нынѣ Монголы произносятъ сіе слово ордо и уртэ, и разумѣютъ подъ нимъ и стойбища и станціи, отъ чего Россіяне и самыя кибитки ихъ называютъ юртами. Кибитка по-Монгольски называется гыръ. } во храмъ предкамъ. Въ пятой лунѣ съѣзжаются въ Лунченъ для жертвоприношенія предкамъ, небу, земли и духамъ. Далѣе: поутру Ханъ выходитъ покланяться солнцу, а ввечеру покланяться лунѣ. Во 121 году до Р. X., Китайскій полководецъ Хо-цюи-бинъ, разбивъ западнаго Гуннскаго князя {Сей князь занималъ сѣверо-восточную часть Китайской губерніи Гань-су и смежныя съ нею заграничныя земли. Въ то время въ сей губерніи еще не было Великой стѣны.}, нашелъ въ его ставкѣ золотой истуканъ, которому, но замѣчаніямъ Китайскихъ историковъ, Гунны покланялись подъ именемъ Царя неба. Увѣряютъ, что въ земляхъ западнаго Гуннскаго князя находился даже храмъ въ честь сего истукана." Еще ниже: "Вэй люй { Вэй-люй былъ Ханскій Везирь изъ Китайцевъ.}, предпріявъ погубить Ли-гуанъ-ди { Ли-гуань-ли былъ Китайскій знаменитый полководецъ, котораго Гуннскій Хаиъ, по взятіи его въ плѣнъ, женилъ на своей дочери.}, научилъ Гунна при ворожбѣ, по случаю болѣзни Ханской матери, сказать, что для выздоровленія ея нужно принести жершву полководцу Ли-гуань-ли." И такъ послѣдиій былъ убитъ и удостоенъ поклоненія. Сіе происшествіе случилось за 90 лѣтъ до Р. X.
Изъ приведенныхъ выше мѣстъ можно извлечь одно общее заключеніе, что поклоненіе Богу въ частяхъ міра, наиболѣе являвшихъ Его силу и премудрость, и обоготвореніе славныхъ мужей по смерти, составляли древнюю Монголовъ религію, которую нынѣ называютъ Шаманствомъ, а пророчества составляли часть богослуженія.
Сію же самую религію болѣе сорока вѣковъ исповѣдуетъ и Китай; но Китайцы отъ прочихъ народовъ всегда отличались тѣмъ, что употребленіе особливыхъ жрецовъ признавали суевѣріемъ. У нихъ приношеніе жертвъ славнымъ мужамъ возложено на мѣстныхъ начальниковъ; а приношеніе жертвъ предкамъ предоставлено старѣйшинѣ въ родѣ или ceмействѣ. Нынѣшнее Шаманство у Тунгусовъ есть ничто иное, какъ изкаженный остатокъ общей религіи, существовавшей въ Азіи въ древнѣйшія времена.
За десять вѣковъ до Р. X. явилось въ Индіи вѣроученіе Будистовъ {Надобно полагать, что вѣроученіе Будистовъ существовало за долго до сего времени: ибо Шагамуни почитается не основателемъ, а возстановителемъ онаго.}, основаніе котораго составляетъ темное понятіе о Мессіи и переселеніи душъ, а цѣль -- возстановленіе поврежденнаго человѣческаго естества. Сіе ученіе около временъ Р. X. проникло въ Среднюю Азію; въ 65 году перенесено въ Китай: но сколь давно вошло въ Монголію, трудно опредѣлить истинную точку времени. Въ Исторіи Монгольскаго народа въ отдѣленіи о южныхъ Гуннахъ подъ 356 годомъ по Р. X. сказано: "Индійскій Фоту-ченъ часто предсказывалъ государю Ши-лэ объ успѣхахъ и неудачахъ въ войнѣ: почему сей государь имѣлъ къ нему почтеніе. Ши-ху, по вступленіи на престолъ, обратилъ на него особенное вниманіе. Сей монахъ ходилъ въ шелковомъ одѣяніи, выѣзжалъ въ рѣзной колесницѣ. Во время собраній при дворѣ наслѣдникъ престола и прочіе князья подъ руки вводили его въ тронную. Вельможи особенно прилѣпились къ его ученію; они наперерывъ строили монастыри, и, обривъ головы, вступали въ монашество. Нѣкоторые же, уклоняясь отъ податей и службы въ монастыри, начали производить грабежи. Почему въ указѣ, данномъ Сенату, государь Ши-лэ спрашивалъ: можно-ли дозволить народу обожать Фо {Въ Китайской Словесности подъ Фо разумѣется Шагя-муни, а иногда и самая религія Будистовъ.}, почитаемаго дворомъ? Сенатъ по сему поводу представилъ слѣдующее мнѣніе: для жертвоприношеній, которыя государь обязанъ совершать, существуютъ учрежденные обряды. Фо есть иноземный духъ, и Сыну неба неприлично приносишь ему жертвы. При династіяхъ Хань и Вэй дозволено было однимъ жителямъ западнаго края (Индійцамъ) строить монастыри въ столицѣ Китая: но Китайцамъ вступать въ монастыри запрещено было. И такъ нынѣ слѣдуетъ предпиисать, чтобы отъ князей до низшихъ чиновниковъ никто несмѣлъ входишь въ монастыри для возжиганія благовоній и поклоненія; Гунновъ же, вступившихъ въ монашество, всѣхъ возвращать въ прежнее состояніе. Ши-лэ въ своемъ указѣ на сіе представленіе сказалъ: я родился за границею (т. е. въ Монголіи) и пріобрѣлъ владычество надъ Китаемъ. Относительно жертвоприношеній (богослуженія) приличнѣе слѣдовать собственнымъ обыкновеніямъ: почему какъ Китайцамъ, такъ и иностранцамъ (Гуннамъ), желающимъ почитать Фо, дозволяется сіе."
Въ той же Исторіи въ періодѣ Киданьскаго дома подъ 1055 годомъ сказано: "Цзунъ-чженъ, по прибытіи въ горы на осеннюю облаву, занемогъ, и на другой день скончался. Сей государь былъ безпеченъ, разсѣянъ. Часто, по ночамъ забавляясь пиршествами, самъ вмѣшивался въ толпу музыкантовъ. Многократно переодѣтый (инкогнито) хаживалъ по корчмамъ и монастырямъ. Особенно былъ приверженъ къ Шаги-Муніеву ученію; Ламъ производилъ министрами и даже везирями." Изъ сихъ двухъ статей можно видѣть, что вѣроученіе Будистовъ въ началѣ ІѴ-го вѣка уже находилось въ Монголіи, и духовные были въ высокомъ уваженіи y Монгольскихъ владѣтелей. Здѣсь нужно замѣтить, что вѣроученіе Будистовъ въ началѣ было единообразное какъ въ Китаѣ, такъ и въ Монголіи, что ясно открывается изъ вышеприведенной статьи о Гуннахъ. Въ послѣдствіи оно раздѣлилось на двѣ секты, т. е. Фоистовъ въ Китаѣ, и Ламъ въ Тибетѣ и Монголіи. Существенное различіе помянутыхъ сектъ состоитъ не въ ученіи, а въ обрядахъ богослуженія и наружномъ образѣ жизни. Не могу опредѣлить, сколь давно послѣдовало сіе раздѣленіе, но въ ХІ-мъ столѣтіи оно уже существовало: ибо какъ въ самомъ Пекинѣ, такъ и въ окрестностяхъ его находятся монастыри, которые основаны при династіи Ляо, т. е. въ ХІ-мъ столѣтіи, и принадлежали Ламамъ {У Западныхъ горъ, въ 30 верстахъ отъ Пекина къ Западу, монастырь Да-цзіо-сы, занимаемый Хотанами, при династіи Ляо принадлежалъ Ламамъ, и надгробныя субарги ихъ, находящіяся позади монастыря къ Востоку, и понынѣ стоятъ въ цѣлости. Внутри монастыря позади одного храма есть огромное фисташковое дерево, которое по запискамъ монастыря существуетъ болѣе осми сотъ лѣтъ.}.
Что касается до самаго вѣроученія Ламъ, хотя мнѣ часто случалось любопытствовать объ ономъ; но какъ сужденіе о вещахъ по однимъ поверхностнымъ свѣдѣніямъ нерѣдко вводитъ насъ въ погрѣности; то я ограничусь описаніемъ видѣннаго мною.
Ламы совершаютъ богослуженіе три раза въ день: утреннее и полуденное на голосахъ, при чемъ между разстановками бьютъ въ литавры, а вечернее на духовыхъ музыкальныхъ орудіяхъ. Зовъ къ богослуженію производится трубнымъ звукомъ въ большія морскія раковины. Ламы, собравшись въ храмъ, садятся на тюфяки, по полу разложенные на правой и лѣвой сторонѣ. Они сидятъ лицемъ другъ къ другу, и читаютъ на распѣвъ однотоннымъ голосомъ священныя книги, лежащія предъ ними на длинныхъ низкихъ столахъ. Здѣсь не бываетъ предсѣдательствующаго лица, кромѣ Кэзгуя, надзирающаго за благочиніемъ. Во время первосвященническаго служенія главное лице сидитъ y дверей храма на престолѣ въ богатомъ губерѣ { Губеръ имѣетъ видъ шали: и въ обыкновенное время употребляется точно такъ, какъ пишутъ верхнее одѣяніе на древнихъ Евреяхъ; а во время богослуженія обвертываются имъ какъ плащемъ.}, и.ѣя лице обращенное къ кумирамъ. Служащіе Ламы стоятъ предъ нимъ по сторонамъ въ рядъ въ мантіяхъ, съ кадилами въ рукахъ, а иногда въ однѣхъ эпанчахъ на подобіе губера, и читаютъ на распѣвъ. Главное лице, которое обыкновенно бываетъ Хутухта или Камба, читаетъ возгласы и начинаетъ пѣніе, позванивая серебренымъ въ рукахъ его колокольчикомъ. Прочіе Ламы сидятъ позади служащихъ на полу безъ всякаго дѣйствія, и только нѣкоторые при извѣстныхъ разстановкахъ бьютъ въ бубны и тарелки. По окончаніи служенія главное лице снимаетъ губеръ, сходитъ съ престола и удаляется. Симъ оканчивается служеніе, если нѣтъ никакихъ постороннихъ обрядовъ или процессій,
Образъ построенія монастырей не менѣе замѣчателенъ. Въ окружности храма каждый Лама имѣетъ свой домикъ съ моленною, или небольшимъ храмомъ, и содержитъ учениковъ, которые считаются духовными дѣтьми его. Сіи ученики по большой части по-ступаютъ въ монастыри на 4, 5 и 6 году возраста, притомъ по назначенію своихъ родителей и съ дозволенія высшаго начальства. Старшій изъ нихъ вступаетъ въ наслѣдство учителя, и обязанъ содержать младшихъ. Собраніе таковыхъ домовъ обыкновенно обведено бываетъ стѣною и называется монастыремъ или капищемъ, по-Монгольски Хитъ {Нынѣ монастыри болѣе называются словомъ Сумэ, что значитъ храмъ.}. Въ каждомъ большомъ монастырѣ поставляется настоятель, по-Монгольски Ихэ-Лама, казначей Демци, благочинным Кэзгуй, провизоръ или управитель Нерба и уставщикъ Умзатъ, (который долженъ имѣть лучшій октавистый басъ). Въ тѣхъ монастыряхъ, въ которыхъ живутъ Хутухты, бываетъ отступленіе отъ общаго устава.
Монгольскіе храмы имѣютъ входъ съ южной стороны, и сей самый входъ составляетъ лицевую сторону ихъ. Сіи храмы вообще мрачны; весьма слабый просвѣтъ сквозь дверь и огонь лампы освѣщаютъ ихъ внутренность. Впереди на возвышенномъ пьедесталѣ поставлены три огромные кумира, изъ которыхъ средній есть Сэгцзя-Мони или Шагя-муни, котораго признаютъ начальникомъ Будистской вѣры и величайшимъ праведникомъ. Бога изображаютъ однимъ сіяніемъ, озаряющимъ міръ: прочихъ же своихъ праведниковъ имѣютъ или изваянныхъ или писанныхъ на холстѣ и атласѣ красками, иногда въ золотыхъ вѣнцахъ вкругъ головы. Монголы называютъ ихъ Бурханъ, Индѣйцы Буда, Китайцы Фо или Фо-ѣ {Отъ сихъ словъ и послѣдователей его называютъ Будистами и Фоистами, а самое ученіе Будизмомъ и Фоизмомъ. }. Послѣднимъ словомъ Китайцы чествуютъ и живыхъ Хутухтъ. На длинномъ столѣ предъ Бурханами ставятъ приношенія, состоящія въ различныхъ масляныхъ сахарныхъ хлѣбцахъ и въ прекрасныхъ искуственныхъ цвѣтахъ, дѣлаемыхъ изъ сала. Зимою ставятъ и цѣлыхъ барановъ замороженныхъ. Въ одной чашѣ на столѣ горитъ неугасаемое коровье масло; а въ другую, наполненную чистымъ пепломъ, приходящіе для поклоненія втыкаютъ зажженныя Тибетскія курительныя свѣчи; послѣ чего, прикладывая сложенныя руки ко лбу, дѣлаютъ нѣсколько земныхъ поклоновъ. Впрочемъ здѣсь нѣтъ обыкновенія, чтобы народъ присутствовалъ въ храмахъ во время богослуженія. Равнымъ образомъ и Ламы незавѣдываютъ народомъ непосредственно.