Въ продолженіе династіи Минъ монастыри и княжескія резиденціи въ Монголіи служили прибѣжищемъ Словесности. При настоящей династіи Цинъ съ того времени, какъ Мон-голы вступили въ Кшпайское ноддаііство, всѣ общественныя дѣла ихъ производятся на Маньчжурскомъ и Монгольскомъ языкахъ. Для образованія юношества въ Монгольской Словесности заведены Китайскимъ правительствомъ училища въ Калганѣ и Пекинѣ. Въ первомъ обучаютъ Чахарскихъ дѣтей языкамъ Монгольскому и Маньчжурскому, приготовляя ихъ къ производству письменныхъ дѣлъ по своему корпусу. Въ Пекинѣ для Монголовъ, обучающихся своей Словесности, установлено испытаніе, на которомъ даютъ задачи для перевода сочиненій въ прозѣ и стихахъ. Испытуемые раздѣлены на три: класса, т. е. на поступающихъ въ студенты кандидаты и магистры.
Для пособія учащимся изданы Словари: 1-й на Маньчжурскомъ и Монгольскомъ; 2-й на Маньчжурскомъ, Монгольскомъ и Китайскомъ; 3-й на Маньчжурскомъ, Могольскомъ, Китайскомъ и Тибетскомъ языкахъ. Сіи три Словаря въ существѣ своемъ суть одинъ и тотъ же: разность состоитъ въ присовокупленіи языковъ. Но какъ здѣсь Маньчжурскій языкъ принятъ основаніемъ, съ котораго сдѣланъ переводъ на прочіе три языка, то естественно, что послѣдніе не могутъ быть полными. Сверхъ сего издано Монгольское Уложеніе на трехъ языкахъ: Маньчжурскомъ, Монгольскомъ и Китайскомъ. Въ исходѣ прошедшаго столѣтія особенною коммиссіею, составленною при Пекинскомъ дворѣ, переведены всѣ священныя Тибетскія книги на Монгольскій и Маньчжурскій языки. При семъ случаѣ съ Тибетскаго переводили на Монгольскій, а съ Монгольскаго уже на Маньчжурскій. Сверхъ сего въ Пекинѣ ежегодно печатаютъ на семъ языкѣ пространный Астрономическій мѣсяцословъ для Монгольскихъ князей. Въ заключеніе можно присовокупить, что въ Пекинѣ знаменитые Тибетскіе монастыри имѣютъ типографіи, въ которыхъ печатаютъ словари и разныя богослужебныя и нравственныя книги на одномъ Монгольскомъ языкѣ, а въ Хлассѣ высшее духовенство, по причинѣ тѣсной связи съ Монголіею, необходимостію поставляетъ имѣть свѣдѣніе въ семъ языкѣ. Сказываютъ, что въ Монголіи находятся п другія произведенія Литературы ея, и въ печати и въ рукописяхъ; но мнѣ не случалось ихъ видѣть.
Что касается до первоначальнаго происхожденія Монгольскаго языка, то немалое число находящихся въ немъ Турецкихъ словъ, означающихъ первые и ближайшіе къ человѣку предметы, ясно открываютъ источникъ онаго, такъ какъ и происхожденіе самаго народа отъ Турковъ { Турками называется осѣдлый народъ Средней Азіи, обитающій на земляхъ отъ Аральскаго моря къ востоку до Хомула, т. е. въ Коканѣ и Малой Бухаріи, которую вездѣ я называю Восточнымъ Туркистаномъ, потому что природные жители сихъ странъ называютъ свои земли Туркистанъ, а себя -- Турки. }.
ПРОИСХОЖДЕНІЕ КОЧЕВЫХЪ НАРОДОВЪ. ОТНОШЕНІЕ МОНГОЛОВЪ КЪ КИТАЮ, КАКЪ КОЧЕВАГО НАРОДА.
Въ первые вѣки міра по большой части люди вели дикую жизнь. Много времени потребно было на то, чтобы привадить къ себѣ нѣкоторыхъ животныхъ, и перейти съ ними изъ жизни дикой въ пастушескую. Опасность отъ звѣрей, выгоды взаимнаго пособія, особенно врожденная всѣмъ склонность къ общежитію, побуждали ихъ сближаться между собою и составлять небольшія общества. Съ приращеніемъ и распространеніемъ обществъ умножились и выгоды жизни чрезъ разныя открытія. Тогда благопріятствуемые небосклономъ и положеніемъ страны, качествами земли и произведеніями ея, узнали земледѣліе и предпочли кочевой жизни осѣдлую, въ которой находили болѣе удобностей, выгодъ и спокойствія. Находившіеся въ противномъ сему положеніи принуждены были остаться въ прежнемъ пастушескомъ состояніи. Образъ жизни, укорененный долговременною привычкою, обыкновенно кажется естественнымъ и наилучшимъ {Полководцы Угэдэвы, по совершенномъ завоеваніи сѣвернаго Китая, предложили сему Хану избить до единаго Китайца, а плодоносныя поля ихъ превратить въ пастбища. См. въ Ганъ-му 12З0 годъ.}. Таково должно быть начало и происхожденіе кочевой жизни! Находясь во всегдашней необходимости отдалять хищныхъ звѣрей отъ своихъ стадъ, кочевые сдѣлались отъ сего военными народами; и въ то время, когда глубокіе снѣги или великія засухи опустошали стада ихъ повалкою скота, составляющаго единственный источникъ ихъ пропитанія, въ крайности они прибѣгали къ средству силою брать y другихъ то, что могло служить къ отвращенію ужасныхъ бѣдствій голода. Таковы должны быть первоначальныя причины набѣговъ ихъ на благоустроенныя государства! Но въ послѣдствіи времени изъ сего, прежде крайностію внушаемаго средства, они произвели разбойническое право требовать отъ смежныхъ съ ними осѣдлыхъ народовъ дань храбрости своей, т. е. платы за то, что они не будутъ тревожить границъ ихъ своими набѣгами. Несмотря на столъ несправедливое требованіе, отяготительное содержаніе многочисленныхъ безсмѣнныхъ войскъ для огражденія своей безопасности часто принуждало послѣднихъ соглашаться на оное.
Послѣ общаго взгляда на происхожденіе кочевыхъ народовъ, мы коснемся теперь отношенія Монголовъ къ Китаю. Сія держава почитается многолюднѣйшею и сильнѣйшею въ мірѣ: со всѣмъ тѣмъ искони донынѣ платитъ Монголамъ за спокойствіе своихъ границъ. Плата сія есть не что иное, какъ дань; но поелику слово Дань унизительно, то Китайцы выдумывали разные способы давать оную подъ именами, неунижающими достоинства ихъ, но еще не нашли средствъ избавиться отъ оной. Напротивъ, Монголы ищутъ одной корысти, и если поднимали оружіе на Китай, то по большой части не для избавленія себя отъ ига, но чтобы принудить сію державу къ удовлетворенію разбойническаго права ихъ, какимъ бы то ни было образомъ.
Еще задолго до великаго соединенія Монголовъ при Модо-Ханѣ, пограничные Китайскіе удѣлы откупались отъ ихъ набѣговъ дарами; но подъ какимъ видомъ сіе производили, неизвѣстно. Опустошительныя на Китай нападенія Модо-Хана въ 300--305 годахъ до Р. X. принудили Китайскій дворъ принять систему мира и poдcmвa {По-Китайски Хо-цинь. }, по которой, выдавъ за Хана царевну, ежегодно посылали ему договорное число подарковъ.
Слѣдующій отрывокъ изъ Исторіи о Гуннахъ можетъ доставить читателю ясное понятіе о тогдашнихъ сношеніяхъ Китая съ Монголіею. "По смерти Модо-Шаньюя (въ 174 до Р. X.), вступилъ на престолъ сынъ его Цзи-юй, подъ именемъ Лаошанъ-Шаньюя. По сему случаю Китайскій государь Вынь-ди: послалъ одну княжну въ качествѣ царевны { Княжна есть дочь княжеская. Въ тѣ времена было въ Китаѣ постановленіе, по которому царевенъ не выдавали въ замужство за границу; почему дворъ бралъ княжескихъ дочерей, и выдавалъ ихъ, когда требовали сего обстоятельства, въ замужство за границу, какъ подлинныхъ царевенъ. -- Въ качестчвѣ царевны значитъ быть выданной со всѣми преимуществами; принадлежащими царевнѣ. См. о семъ въ Уложеніи.} въ супруги ему, и при ней отправилъ эвнуха Чжунъ-синъ-юѣ для руководства. Но эвнухъ, будучи посланъ противъ его жеданія, поклялся отмстить за сіе. По прибытіи въ орду, онъ тотчасъ передался къ Хану, и заслужилъ любовь его. До сего времени нравились Хану Китайскія шелковыя и бумажныя ткани, такъ какъ и съѣстныя вещи. Эвнухъ говорилъ ему: -- Многочисленность Хуннскаго народа не можетъ сравняться и съ одною Китайскою провинціею; но сей народъ потому силенъ, что отличается одѣяніемъ и пищею, и ни въ чемъ независитъ отъ Китая, а нынѣ ты, Государь, измѣняя обыкновеніямъ, плѣняешься Китайскими вещами. Если употреблено будетъ только двѣ доли вещей изъ десяти, то всѣ Хунны поддадутся Китаю. Получивъ изъ Китая шелковыя и бумажныя ткани, бѣгайте въ нихъ по колючимъ растеніямъ, дабы показать, что онѣ крѣпостію и добротою не дойдутъ до одежды изъ овчинныхъ кожъ; а при полученіи оттуда съѣстныхъ вещей, употребляйте менѣе, дабы показать, что вы предпочитаете имъ свои сыры. -- Эвнухъ научилъ ханскихъ дѣловыхъ людей завести книги, дабы знать число народа и скота. Китайскій дворъ послалъ къ Хунскому Хану грамоту на листѣ въ одиннадцать дюймовь длиною, въ коей такъ изъяснялся: -- Императоръ съ почтеніемъ вопрошаетъ Хуннскаго великаго Хана о здоровьѣ. -- Далѣе писалъ объ отправленныхъ подаркахъ. Эвнухъ научилъ Хана послать отвѣтную грамоту на листѣ, въ двѣнадцать дюймовъ длиною, съ большою печатью и въ длинной оболочкѣ. Онъ высокомѣрно изъяснялся въ слѣдующихъ словахъ:-- Рожденный небомъ и землею, поставленный солнцемъ и луною, Хуннскій великій Ханъ почтительно желаетъ Китайскому Императору здоровья. -- Далѣе писалъ о посылаемыхъ вещахъ. Китайскій посланникъ между прочимъ говорилъ эвнуху, что Хунны не пекутся о родителяхъ. Эвнухъ, желая привесть посланника въ замѣшательство, сказалъ ему: -- Въ Китаѣ, если кто отправляется въ пограничные гарнизоны, родители не лишаются-ли доброволыю всего лучшаго, чтобы снабдить отправляющагося въ дорогу? Это справедливо, сказалъ посланникъ. У Хунновъ, продолжалъ эвнухъ, главное упражненіе состоитъ въ войнѣ. Старые и безсильные не могутъ драться, и потому лучшую пищу уступаютъ молодымъ и сильнымъ, дабы они охраняли ихъ, и такъ то отецъ и сынъ взаимно пекутся другъ о другѣ; какъ можно сказать, что y Хунновъ не уважаютъ родителей? -- Китайскій посланникъ говорилъ далѣе:-- У Хунновъ отецъ съ сыномъ въ одной юртѣ спятъ; по смерти отца сынъ женится на своей мачихѣ, братъ беретъ жену по смерти брата; не имѣютъ ни вѣжливости Китайца, ни церемоній Китайскго двора.-- Эвнухъ въ отвѣтъ на это сказалъ: -- Хунны обыкновенно питаются мясомъ скота, пьютъ молоко, одѣваются кожами. Скотъ питается травою, пьютъ воду. По временамъ переходятъ съ мѣста на мѣсто. При недостаткѣ они занимаются стрѣльбою изъ лука; во время приволья каждый веселится и неимѣетъ заботъ. Законы ихъ просты и удобно исполнятся. Государь и чины не имѣютъ излишнихъ церемоній и всегда въ согласіи. Здѣсь управленіе цѣлаго государства подобно одному семейству. Берутъ за себя женъ по смерти отца и братьевъ изъ опасности, чтобы непресѣкся родъ ихъ. Посему-то Хунны при самомъ безпорядкѣ сохраняютъ древній корень рода. Напротивъ, жители Кииая, хотя не берутъ женъ послѣ своихъ отцовъ и братьевъ; но какъ родственники далеки между собой, то взаимно умерщвляютъ другъ друга, и все сіе происходитъ отъ того, что установили различіе фамилій. Сверхъ сего самыя правила учтивости производятъ негодованіе между высшими и низшими, а великолѣпіе истощаетъ только силы народа.-- Китайскій посланникъ хотѣлъ было еще возражать: но эвнухъ сказалъ ему: -- Г-нъ Посланникъ! оставь разговоръ, а лучше посмотри, чтобы доставленныя Хуннамъ шелковыя матеріи, хлопчатая бумага и вино были въ полномъ количествѣ и непремѣнно изъ лучшихъ; ceго довольно. О чемъ спорить? Если все доставлено въ полной мѣрѣ и добротно, то и кончено. Въ противномъ случаѣ осенью выведемъ конницу потоптать поля ваши." --
Въ сіе время Ханы признаваемы были равными Китайскому Императору, а чрезъ сто лѣтъ они согласились носить названіе вассаловъ Китая, но съ условіемъ, чтобы по прежнему выдавали за нихъ царевенъ съ ежегодными подарками. Здѣсь Китіайскій Дворъ увидѣлъ, сколь страшна для его границъ Монголія въ соединеніи; и посему принялъ правило содержать ее въ раздѣлѣ. Таковая система съ прерывностію и нѣкоторыми перемѣнами продолжалась до XI вѣка. Наконецъ три династіи Ляо съ 1005 года Китай обязался ежегодно отсылать дары Киданямъ безъ выдачи царевны и нечисля ихъ подданными. Китайскіе Историки, защищая сіе выраженіе отъ сатиры, объясняютъ, что отсылать значитъ отдавать кому просимое имъ, и что они дѣлаютъ большую честь своему отечеству, употребивъ слово отсылать, а не платить. Смѣшное утѣшеніе! При династіяхъ Тханъ, Сунъ и Минъ еще вводили мѣну лошадей, то есть, Китайскій Дворъ ежегодно принималъ отъ Монголовъ договорное число лошадей за цѣну, единожды утвержденную. Несмотря на то, что оцѣнка была убыточна для Китая, сей способъ мѣны сопряженъ былъ съ большими неудобствами. Монголы приводили худыхъ лошадей, въ большемъ числѣ противъ договора, и съ наглостію требовали возмездія; Китайцы, напротивъ, худо расчитывались. Взаимныя посему неудовольствія при династіи Минъ возрасли до такой степени, что Татаньскій Ханъ и его Везирь, Ойратскій Князь Эсэнь, произвели въ 1449 году нашествіе на Китай. Въ слѣдующемъ году Китайскій генералъ Янъ-шань отправленъ былъ посланникомъ къ Ойратамъ. Послушаемъ разговоръ его съ Везиремъ:
Эсэнь, увидя посланника, сказалъ: "Мы долго жили въ мирѣ и дружбѣ съ Китаемъ: для чего же вы сбавили цѣну съ нашихъ лошадей? Сверхъ сего отпускали шелковыя матеріи большею частію обрѣзанныя {То-есть, половинныя, y которыхъ внутри цѣлая половина бываетъ отрѣзана, а вмѣсто оной подверчена бумага. Сей обманъ и донынѣ существуетъ въ Китаѣ въ большихъ домахъ, а нерѣдко и при самомъ Дворѣ: но такимъ образомъ поступаютъ только съ подарочными матеріями, и притомъ не господа, а служители ихъ.}; многихъ изъ посылаемыхъ къ вамъ нашихъ людей оставляли y себя, и къ тому же уменьшили ежегодное награжденіе.-- Мы не сбавляли цѣны,-- отвѣчалъ Янъ-шань: -- но вы, Великій Везирь, годъ отъ году умножали число лошадей, а намъ совѣстно было обращать назадъ: почему и цѣна казалась униженною. Сообрази сіе, великій Везирь, и увидишь, что цѣны были еще выше противъ прежнихъ лѣтъ. Обрѣзываніе шелковыхъ матерій происходило отъ толмачей, такъ какъ изъ представляемыхъ вами лошадей и соболей, если иные плохи были, то ужели отъ васъ происходило сіе? Сверхъ сего ваши посланники имѣли при себѣ отъ 3-хъ до 4000 человѣкъ, изъ которыхъ иные производили воровство и другія преступленія, и посему сами вдавались въ побѣги, а намъ для чего удерживать ихъ? Выдаваемое вашимъ посланникамъ отъ нашего правительства содержаніе производилось на наличное число людей, и уменьшали только то, что ложно показываемо было въ требованіи." -- Эсэпь былъ доволенъ его отвѣтами. "Великій Везирь! -- продолжалъ далѣе Янъ-шань: -- въ двукратное нашествіе на насъ вы избили нѣсколько сотъ тысячъ Китайцевъ: но думать надобно, что вы потеряли немало и своихъ людей. Нынѣ по заключеніи мира всегда будете получать дары отъ Срединнаго государства; не лучше-ли это? " Эсэпь согласился.