– Как же это? – горячо заговорила она. – Всех!.. А если он не виноват?.. И вы сами сознаете это… И потом вообще… ведь это страшно – делать всегда так, чтобы человека в тюрьму… или на каторгу… на целую жизнь… Это ужасно!..
– Но если он совершил уголовное правонарушение, Маня?
– Что же… Он – «несчастный»… Знаете, как народ говорит… – с жаром убеждала Маня. – Убийство там или другое… разве он виноват?.. Он больной… Разве может здоровый человек?..
Вновь испеченный товарищ прокурора вскочил с места…
– Я много думала о преступниках, – продолжала свое Маня. – Или вот украл… Ну, когда ему есть было нечего?.. Потом, его не воспитывали… И родители у него бедные, необразованные, грубые… Он не сам виноват… Он…
– Марья Васильевна! – строго перебил ее Сергей Павлович. – Довольно-с!.. Я вижу… вижу… понимаю… Я достаточно проницателен… Не развивайте своих теорий… Я, как представитель закона, не имею права дольше слушать вас… Вы отрицаете весь общественный строй… Страшусь назвать вас настоящим именем… Так вот этот студент с уроками математики!.. Хороша математика… Мне жаль вашей тетушки… и мы росли вместе… А то, по-настоящему… я был бы обязан донести о вас… Прощайте… одумайтесь, пока не поздно… Поклон вашей тетушке…
И он важно удалился, скрипя по песку аллеи. Она грустно поникла головой. В конце аллеи мелькнули синие брюки.
Ей отчего-то живо, живо вспомнилось, как он и она, еще так будто бы недавно, играли в пятнашки…
Солнце закатилось… Потянулся розовато-серый полумрак… Голубое небо бледнело… Верхушки древесной листвы вспыхнули огнисто-пурпурным румянцем…
Маня плакала…