— Вы, барон?!
— Да, разумеется!.. Что же я-то смотрел?.. Где были у меня глаза?.. Мне надо просить у вас прощения… (Что он говорит? Что он говорит?.. — думал Петр Петрович). Наконец — entre nois soit dit {Между нами говоря (фр.).} — мы были, господин Кукукин, значительно… вполне., не в своем виде… Кстати, чем у вас кончилось с этим… усачем?.. Ну-с, я нашел в вашем пальто вашу визитную карточку с адресом и, как видите, зашел по дороге… Нам остается только опять поменяться пальто… и дело в шляпе…
— Как? Мы переменились пальто?? Только? А я-то думал!.. Иван! Иван!..
Через две минуты барон был уже на лестнице, унося с собой, разумеется, и все NoNo.
— Значит, я не вор! — восклицал Петр Петрович в восхищении. — Значит, мне не нужно драться на дуэли!.. Урра! Ах! а № 2?.. Увы, глазунья!. Прощай, глазунья!.. Как же мы это вчера познакомились с этим бароном?.. И… и что это барон говорил про какого-то усача?! Господи, я чувствую, что наглупил!! Что бы спросить v барона! Не догадался!.. Впрочем, вот придут Милочкин с Ананьевым. Они расскажут… звонок… Не они ли? Слава богу.
Милочкин и Ананьев вошли с пасмурным, угнетенным видом.
— Петя! — сказали они, войдя, в один голос
— Петя! — сказал Милочкин. — Где мы вчера были?.. И не набедокурил ли я чего?!
— Петя! — сказал Ананьев. — Хоть убей, ничего не припомним!..
— Ох, как башка трещит! — сказали три приятеля хором.