Джек был принят на службу вместо старого Боба.
Но мистер Кеннеди остался весьма недоволен Джеком. При первой же встрече с ним да эстраде, в присутствии многочисленной публики, он был нокаутирован своим слугой на третьем раунде. Это было так неожиданно, что публика остолбенела от изумления. Ей было не до смеха. Мистер Кеннеди, придя в себя, первым долгом уволил Джека. Но слух о поражении дошел до спортивных кругов, да и не только до спортивных… Дядя Боб оказался прав. Племянник оправдал его надежды. Джек в небывало короткое время добрался до первоклассных боксеров и развенчивал их одного за другим. И спортивные организаторы и организации матчей, чтобы пресечь триумфальное шествие негра, вызывали чемпионов разных стран и даже из Австралии.
Но всех постигала одна и та же участь. В конце концов все козни, все уловки оказались бессильными. И теперь абсолютному чемпиону мира предстояло спасти честь «белой общественности» от посягательства чернокожих на гордое звание чемпиона. Он – последняя «белая надежда»… Джимми Берне охотно взялся за это «общественное» дело, тем более что за этот выход на ринг он получал семьдесят пять тысяч долларов.
Оставалось два месяца до матча. У чемпиона мира был большой штат помощников, среди которых имелись первоклассные боксеры. Чемпион периодически делал пробежку на десять миль. Левый таран его попрежнему валил с ног коня.
Кто знает, может, и негра ожидает такая же участь. По крайней мере реакционная печать очень прозрачно намекает на это. И печать шумит, шумит…
– Экстра! Экстра!
Экстренные листки выпускались и днем и ночью, отмечая малейшие подробности тренировки боксеров. Споры и дискуссии переносились из спортивных клубов, пивных и кафе в школы и университеты. Спорили до хрипоты. Чемпиону мира посвящались передовицы газет. Его снимали в разных позах и целиком и по частям: дельтовидные мышцы, спинные мускулы, прямые, косые удары и, конечно, таран.
– Экстра! Экстра!
О матче кричали кино, театры, клубы, эстрады. Кричали электрические рекламы, вспыхивающие по вечерам над небоскребами. Шум разрастался, как пламя пожара, раздуваемого ветром. И этот шум заглушал ту отчаянную борьбу, которую вот уже несколько месяцев в одном из центральных штатов вели бастующие шахтеры против предпринимателей. Шахтеры, почти безоружные, разбили отряд штрейкбрехеров и отнятым оружием (а частью кое-где добытым) удачно отбивали атаки национальной гвардии, пришедшей на смену штрейкбрехерам. Среди шахтеров было много бывших солдат, воевавших во время первой мировой войны в «Старой Европе», и этим объяснялась столь крепкая организация их вооруженных сил. Но об этом газеты молчали.
Существо забастовки, если судить по скупым заметкам в печати, оказывалось не в борьбе шахтеров за существование, а в злостном вымогательстве – дескать, в своих шкурных интересах шахтеры оставили на зиму без топлива бедные семьи: нет сомненья, что в этой борьбе подозрительную роль играют рабочие-эмигранты и негры. Ведь для них Соединенные штаты – не родина. Гнать надо таких рабочих из Штатов, а американцев, действующих с ними заодно, – судить за измену.