– Если вы так настаиваете, пожалуйста, только, к сожалению, не в первоначальном виде.
– Ублюдок! – завопил бос. – Я тебя арестую!
– Не сомневаюсь, – спокойно ухмыляясь, ответил Генри.
Бос выскочил на улицу. Посетители ресторана подняли головы.
– А мне не страшно, – усмехнулся Генри. – Сытый желудок удивительно успокаивающе действует на нервы.
…Обильная пища, усталость и переживания – все это немедленно сказалось: Генри задремал, облокотившись на стол. Он не видел, как подкатила полицейская машина, похожая на закопченный вагон, как в ресторан ввалился полисмен. Своей тяжелой фигурой, огромными челюстями, методично жевавшими «там» (пекеиновую лепешку), и беспросветной тупостью на широком лице напоминал он буйвола.
Выслушав боса, полисмен кивнул головой, подошел к Генри, слегка постучал резиновой кубинкой по его голове. Генри открыл глаза. «Войдите», – сказал он под оглушительный хохот присутствующих. Даже у полисмена скривилось лицо, что означало улыбку, Тем не менее, по чисто формальным соображениям он запустил свою широченную длань за Ворот арестованного и поволок его к выходу.
– Не так страстно, начальник! Не так страстно! – задыхаясь, хрипел Генри. – Я не убегу.
Широко открыв дверь перед Генри, официант с ехидной улыбкой на устах, низко поклонился: «Гуд-бай, джетльмен!» – и нанес ему сзади довольно чувствительный удар носком ботинка. Полисмен, открыв одной рукой дверцу машины, другой, чуть приподняв Генри в воздух, с силой швырнул его внутрь.
– Напрасно вы, начальник, ведете себя так, – сказал Генри, усаживаясь на скамью и потирая шею. – Это не вызывает к вам ни любви, ни уважения.