Дальше в дневнике попадается мысль, которая уже знаменует собою известную ступень сознания, на которую его подняла его старость.
Еще в 1903 году Л. Н-ч записал раз, что он перестает различать одну дочь от другой, и что они сливаются для него в один общий тип молодой женщины или девушки.
В 1904 году он записывает эту мысль уже гораздо подробнее и определеннее.
"В старости, как и в сновидениях, лица, места, времена сливаются в одно: братья -- в сыновей, друзья -- друг в друга; помнятся не лица, а мое отношение к ним. Если отношение одно, то лица сливаются. То же с местами и временами. В смерти все сольется в одно. Что будет это одно?"
1-го сентября снова запись о "Круге чтения":
"Все это время переводил и читал для "Круга чтения" и написал предисловие. Работа подвигается, но очень ее много".
Правительственный гнет заставлял себя все сильнее чувствовать, а в то же время в России уже нарождалось новое общественное движение, известное под названием "земской агитации".
Американские газеты, узнав об этом, захотели знать мнение Толстого, и вот Лев Николаевич получает из Филадельфии следующую телеграмму:
"Тула. Льву Толстому.
Очень оценили бы подробный ответ на сто или более слов, объясняющий значение, цель и вероятные последствия земской агитации. Американцы глубоко заинтересованы.