Как и говорит Л. Н-ч в своем дневнике, что приближение к богу, т. е. совершенствование, невозможно без служения людям, он находил время служить людям самым напряженным способом, спасая многих от моральных и физических страданий.
Друг Л. Н-ча и единомышленник В. А. Молочников в письме ко мне из тюрьмы, где он сидел в это время за распространение произведений Л. Н-ча, передал следующий рассказ о том, как Л. Н-ч избавил от бессмысленных и нелепых страданий нескольких человек, обреченных одуревшею властью на долговременное мучение.
"Я уже сидел в Новгородской тюрьме (с 30 нюня 1908), и одновременно со мной томились в той же тюрьме 14 крестьян Крестецкого уезда, Папортнико-Островской волости. Их схватили по подозрению в организации деревенского "братства земли и воли". Доказательств не было, и потому без предъявления им обвинения они числились, как говорят в тюрьме, "за губернатором".
Были уверены, что их административно сошлют. Впрочем, о них и забыли, вероятно. Все были размещены по разным камерам. Старуха 60 лет, ее сын и 20-летний внук -- рассажены так, что, находясь в одной тюрьме, не могли ни видеться, ни говорить.
Все вырваны из семейных гнезд, сидели уже месяца и не ведали конца.
В письме ко мне от 7 июля Лев Николаевич между прочим просит "поручений". Я написал ему о томящихся крестьянах. Письмо трудно было переслать, но удалось. Сотоварищи по тюрьме посмеивались над моей "наивностью" и не допускали возможности освобождения крестьян из тюрьмы.
Недели через две после моего письма их освободили к общей радости. Помню, как эта неожиданная радость вызвала всеобщий восторг. Долго наблюдали мы из окна в жаркий день их сияющие лица. Даже часовые и те были рады и позволили махать приветливо тряпками с обеих сторон. Радость была еще и эгоистическая: было очень тесно. В июльской жаре, при раскаленных тюремных стенах, в камерах, рассчитанных каждая на 4 человека, содержалось по 9-10 человек. Хотя с этой стороны радость была не очень долгой..."
Сколько рассеяно по миру Л. Н-чем этого малозаметного добра, "и из него-то и сплетен венок его славы", -- добавляет к этому рассказу преданный Л. Н-чу ученик его, слесарь Молочников.
Закончим описание этого замечательного в жизни Л. Н-ча 1908 года, возведшего его на недосягаемую высоту морального величия, приведя еще одно интересное письмо его, адресованное одному его восточному другу, индусу:
"Недавно я получил обращенное ко мне письмо в газете "Aurore", французского очень остроумного писателя Loison. Письмо, касающееся именно этого удивительного, не знаю, как назвать, внутреннего противоречия или недоразумения, суеверия, или просто установившегося в обществе понятия.