И в тот же день Л. Н. продиктовал Гусеву письмо на имя председателя конгресса, в котором он говорит, что если только у него будут силы, то постарается сам быть на конгрессе; если же нет, то пришлет то, что хотел бы сказать.
Этому великому делу не суждено было осуществиться.
По трудно объяснимой причине Софья Андреевна воспротивилась этой поездке. Это ее сопротивление создало в доме Ясной Поляны тяжелую атмосферу, от которой Льву Николаевичу пришлось много страдать.
В дневнике Гусева есть такая запись:
"21 июля. С. А. не желает, чтобы Л. Н-ч ехал в Стокгольм на конгресс мира.
...Сегодня Л. Н-ч целый день ничего не ел и не пил, только, уходя спать, взял себе полстакана чаю".
Каковы должны были быть страдания Л. Н-ча, которые привели его в это тягостное состояние.
"Уступая С. А., -- продолжает Гусев, -- Л. Н. решил не ехать на конгресс мира. Сегодня утром он диктовал мне статью, которую он намерен послать конгрессу. Окончив диктование, он подошел к столу, полюбовался букетом цветов, который принес сегодня Илья Васильевич.
-- Это верно Ганс (садовник) прислал. А вот это мужицкие, -- указал он на стоявший в другой вазе букет полевых цветов. -- Что это такое, вы не знаете? -- спросил он меня, указывая на какой-то маленький, побелевший листок, попавший среди цветов.
Я не знал.