25 февраля был арестован 13-й том полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, изданный отдельно Софьей Андреевной; предметом ареста была напечатанная там "Крейцерова соната", уже в предыдущем году запрещенная для напечатания в Юрьевском сборнике и в журнале Гайдебурова.
С. А-на, сожалевшая о том, что новое художественное произведение Л. Н-ча не увидит света, и терпевшая, кроме того, вследствие этого запрещения большой материальный ущерб, не могла помириться с этим распоряжением.
Она обратилась сначала за советом к графине Александре Андреевне Толстой, нельзя ли довести об этом до сведения государя. Александра Андреевна ответила ей, что нужно просить министра. С. А-на последовала этому совету и написала министру внутренних дел Дурново, прося его снять запрещение. На это она получила вскоре письмо от Феоктистова, тогдашнего начальника главного управления по делам печати, такого содержания:
"Министр внутренних дел получил письмо вашего сиятельства и поручил вам передать, что при всем желании оказать вам услугу его высокопревосходительство не в состоянии разрешить к печати повесть "Крейцерову сонату", ибо поводом к ее запрещению послужили не одни только, как вы изволите предполагать, встречающиеся в ней неудобные выражения".
Не удовлетворившись этим ответом, Софья Андреевна сама поехала в Петербург хлопотать у государя. Она выехала в Петербург 29 марта.
Добившись свидания с государем, С. А. получила лично от него разрешение на издание "Крейцеровой сонаты" в полном собрании сочинений. Оттуда эта повесть попала и в отдельное издание и была перепечатана многими издателями.
Государь Александр III оказался в этом отношении более либеральным, чем американская цензура. Непонимание этой высоконравственной повести дошло до такой степени, что в одном из американских штатов она была конфискована за порнографическое содержание. А один немецкий издатель воспользовался "неприличным", как ему показалось, содержанием, чтобы сделать из него рекламу и издал "Крейцерову сонату", изобразив на обложке голую женщину для привлечения публики.
Для Л. Н-ча эта поездка С. А-ны, несмотря на успех ее, а может быть, именно вследствие успеха ее не была радостна. Он писал об этом своему другу так:
"Жена вчера приехала из Петербурга, где она видела государя и говорила с ним про меня и мои писания -- совершенно напрасно. Он обещал ей разрешить "Крейцерову сонату", чему я вовсе не рад. А что-нибудь скверное было в "Крейцеровой сонате". Она мне страшно опротивела, всякое воспоминание о ней. Что-нибудь было дурное в мотивах, руководивших мною при писании ее. Такую злобу она вызвала. Я даже вижу это дурное. Буду стараться, чтобы вперед этого не было, если придется что кончить".
Окончательное разрешение продавать "Крейцерову сонату" последовало от министра внутренних дел только в мае.