Я опять говорю, что это наслаждение только немного выше сортом кушанья.
Я не обидеть хочу музыку, а хочу ясности. И не могу признать того, что с такой неясностью и неопределенностью толкуют люди, -- что музыка как-то возвышает душу.
Дело в том, что она не нравственное дело. Не безнравственное, как и еда. Безразличное, но не нравственное. Я за это стою. А если она не нравственное дело, то и совсем другое к ней отношение.
Это наслаждение чувства, как чувство (sens) вкуса, зрения, слуха. Я согласен, что оно выше, т. е. менее похотливо, чем вкус, еда; но я стою на том, что в нем нет ничего нравственного, как стараются нас уверить".
Замечательно, что подобная же мысль о музыке записана Л. Н-чем 30 лет тому назад, в его дневнике 1861 года, во время его второго заграничного путешествия, когда он знакомился с постановкой школьного дела в Западной Европе. Он тогда посещал многих выдающихся людей и между прочим посетил немецкого писателя Ауэрбаха, сочинения которого он очень ценил. После свидания с ним он записал в дневнике:
"Христианство -- как дух человечества, выше которого нет ничего. Читает стихи восхитительно. О музыке, как "Pflichtloser Genuss". Поворот, по его мнению, к развращению... Ему 49 лет. Он прям, молод, верующ, не поет отрицание".
Такова устойчивость мнения Л. Н-ча о музыке. Этот взгляд его, разумеется, отразился и в его критике "Об искусстве", которую он тогда начал писать.
И в связи с этим у него является новый вопрос о смысле жизни, о красоте и о добре.
Он с робостью, как бы пред открытием нового неожиданного сокровища, записывает в своем дневнике:
"Думал в первый раз, как ни страшно это думать и сказать: