- О, пожалуйста, принесите мне платья, - оживленно начала Кристин, но Селден ее остановил.
- Никаких платьев! - сказал он сухо. - Пока вы останетесь здесь, вам придется быть Джимом Дрисколлом для всех, кроме дяди Джаджа и меня. Если вам это неприятно, прошу меня извинить, но вы сами выбрали себе наряд.
Кристин согласилась. Она согласилась бы в этот момент на все. Ее сердце пело победную песнь. Хотя все сложилось не так, как она предполагала, и ей пришлось страдать, но само страдание стало залогом ее успеха. Она не сомневалась в нем: женщина, живущая под одной кровлей с мужчиной, всегда найдет дорогу к его сердцу, даже если он того не хочет. К ней вернулись былая уверенность в себе и самообладание.
* * *
Проходили дни и недели. Сначала Кристин завоевала симпатии дяди Джаджа. Селден научил ее объясняться с ним, и белоголовый негр с простодушием и искренностью чернокожего радовался каждому ее шагу, когда она ковыляла на костылях по дому. С Селденом было труднее. После полудня он обычно уходил в шахту, но по утрам они вместе сидели на веранде - Кристин нужны были солнце и свежий воздух. Ей стало казаться, что его мрачность постепенно исчезает. Вначале они мало говорили, и Селден очень редко задавал вопросы. Кристин прибегала ко всевозможным уловкам, чтобы переключить его внимание на нее и на то, что происходило в мире. Она хотела разрушить его болезненную сосредоточенность на катастрофе в Айвенго, пробудить интерес к жизни и желание бросить вызов судьбе, которая казалась ему неотвратимой. Кристин не верила в судьбу. Она любила жизнь и... его. Все мысли и чувства ее сосредоточились на одном: завоевать этого человека, вырвать его из-под власти прошлого, довлевшего над ним целых два года. Кристин изо дня в день рассказывала ему о своей жизни в последние два года, и, помимо воли Селдена, ее одиссея приковывала его внимание.
Кристин старалась приспособиться к его вкусам и привычкам. Она уделяла много внимания дому. Дядя Джадж оказался способным помощником. Скоро ее присутствие стало ощущаться во всем: в убранстве комнат, меню обедов, в бесчисленных мелочах, в которых проявляются женский вкус и изобретательность. Ее стараниями дом Селдена преобразился. Из мрачного жилища холостяка он превратился в уютный семейный очаг. Переставленная мебель, цветы в вазах, портьеры и ковры, которые дядя Джадж с радостью вытащил из сундуков, изменили коттедж: до неузнаваемости.
Селден, казалось, не замечал всего этого, но однажды она уловила мягкий свет в его глазах, когда он, войдя в обставленную по-новому гостиную, застал ее там. Насколько велики были ее успехи, она не знала, но чувствовала, что они есть - маленькие, очень маленькие, но все же успехи. И на сердце у нее с каждым днем теплело -
Кристин ничего не знала о жизни поселка - в дом Селдена никто не приходил. Она только знала, что в ее коттедже все осталось без изменений и он по-прежнему числился за ней. От Кента не было известий. Они условились, что Кристин приедет в Бирмингем, когда в этом будет необходимость. Теперь ей нужно было повидаться с ним, но нога все еще не позволяла ей покинуть дом Селдена. Кристин не роптала - ей было хорошо здесь, но она сознавала, что пора переходить к более решительным действиям. Селден проводил с ней много времени. Их тихие беседы часто продолжались до глубокой ночи. Кристин чувствовала, что с каждым днем отчуждение его тает, как утренний туман на холмах. Однажды после полудня Селден ушел в шахту, а дядя Джадж отправился за провизией в поселок. Кристин, сидевшая в низком кресле на веранде, наслаждалась одиночеством. За ее спиной послышались шаги. Не оборачиваясь, она весело сказала:
- Сегодня вы рано вернулись, дядюшка!
- Это не дядюшка, а ваш законный муж, - ответил голос.