- Вы еще раньше принимали со мной этот тон - все делалось для моего же блага. Почему бы вам не добавить еще и то, что говорит мой отец? Что вы понимали в моей жизни - вы, удобно устроившийся зритель, сидя здесь в кресле, говорите мне, что все было сделано для моего благополучия? Почему вы не позволили мне самой создать себе это благополучие? Я начала создавать.
- Да, но начали неправильно, и потому я вмешался. Если бы я стал ждать, было бы слишком поздно для разрыва. Теперь вы сможете начать новую жизнь без особых потерь.
- Я не верю вам! За три года я многому научилась. Я больше не девочка и не верю вашим альтруистическим порывам!
Селден прервал ее обычным холодным тоном:
- Не собираюсь убеждать вас - вы сами пришли ко мне за помощью. Но если это только предлог, чтобы высказать ваше мнение обо мне, то оно меня не интересует.
Кристин смутилась:
- Я... я забылась. Вы не представляете себе, что я пережила.
- Теперь рассказывайте, - уже мягче сказал Селден.
- Хорошо. Я хочу, чтобы вы знали. Может быть, то, что вы говорили о Клеме, было правдой, - она задумалась на минуту, - но я не оставила бы его, что бы ни случилось. Я верила в возможность его исправления, пока не почувствовала отвращение и не убедилась, что я в нем ошиблась. Вы знаете, как противился отец моему браку с Клемом. Я старалась быть справедливой к отцу и понять его, но не смогла. Он никогда не понимал меня. Послал в школу в Чарлстон, чтобы я получила хорошее образование - лучшее, чем у кого-либо в Айвенго, а потом не позволил мне им воспользоваться. Он всегда был со мной холоден и замкнут. Даже когда я была маленькой девочкой, он никогда меня не ласкал. Ему просто незнакомо чувство любви.
- Существует только одна любовь, - заметил Селден. - Настоящая, стопроцентная любовь, которая никогда не проходит, - это любовь к самому себе.