- Я пыталась, Джерри, но не смогла! Вам трудно поверить, но я просто не смогу быть спокойной до тех пор, пока не буду знать, что, наконец, вернула вам свой долг.
- Знаете ли вы, что один ваш вид причиняет мне страдания? Вы связаны с лучшей порой моей жизни, - глухим голосом сказал Селден.
- Я никогда не хотела причинять вам страданий, я хотела только помочь, - ответила Кристин.
- У вас довольно необычное представление о помощи. До сих пор я не видел от вас ничего хорошего. Все время вы меня мучаете: настаиваете на работе, которой я всячески избегаю, и ставите в такое положение, при котором от нее совершенно невозможно отказаться. И при этом у меня нет никаких причин так поступать. Почему я должен снова взвалить на себя ответственность? Что изменится для меня от того, буду я управляющим или поденщиком? Кого это может волновать? Конечно, не меня!
- Но вы должны, Джерри! Я не прошу вас делать это для меня - не имею права. Я прошу ради вас самого! Нельзя одновременно быть и живым, и мертвым. Не пытайтесь быть живым мертвецом! Жизнь для вас еще полна возможностей!
Селден покачал головой.
- Вы не можете или не хотите понять - не знаю, что именно. Но это не ново для меня. Я всегда был одинок.
В его словах звучала горечь. Сердце Кристин мучительно сжалось. Ей хотелось подойти к нему и сказать о своем чувстве, но она молчала.
С улицы доносились возбужденные голоса рабочих, обсуждавших события дня. Селден задумался, он предвидел бесконечные волнения и борьбу с самим собой. Опять ему придется нести ответственность за жизнь людей. Его мысли вернулись к Айвенго и к тем, кто тогда погиб. Имеет ли он право вернуться к такой работе? Может ли быть уверенным в правильности своих поступков?
Шаги у дверей нарушили его мысли. Селден подумал, что это Кент, а его видеть он не хотел. Приход Кента означал бы необходимость принять решение: останется он управляющим или нет. Но дверь открыл не Кент - на пороге стоял Клем Беннет.