Теперь Кристин сильно отличалась от молодой девушки, покинувшей некогда поселок: прежняя Кристин стремилась к яркой, праздничной жизни и к новым впечатлениям; теперь она упорным трудом прокладывала себе дорогу к независимости. Кристин бессознательно связывала перемены в себе с Селденом. Помимо их воли, между ними протянулась тонкая нить отношений, более сложных, чем обычные деловые отношения между начальником и подчиненной. Она объясняла это себе все возрастающим уважением к нему, как к ее руководителю. Однако близость между людьми возникает почти незаметно. Едва ли можно уловить момент, когда она появляется и сказать: "Это начало!"
Временами, забывая, что Селден является также высшей властью в поселке, Кристин, присутствовавшая при разборе им личных дел, содрогалась от его жестокости. Она возмущалась его неумолимостью и бесстрастной холодностью по отношению к людям. Казалось, он рассматривал рабочих не как живые, мыслящие существа, а как механизмы, приспособленные к добыче угля. Не имея повода обвинить своего начальника в несправедливости, она не могла в то же время найти в нем ни снисходительности, ни желания понять человеческие слабости.
Однажды утром, когда Кристин сидела за своим письменным столом напротив Селдена, в кабинет вошел кассир Холл с кипой бумаг в руках.
- Неприятности, сэр, - сказал он.
- В чем дело? - спросил Селден, быстро повернувшись к нему.
Холл разложил бумаги на столе Селдена.
- Это чеки Эноха Симона - на двадцать долларов больше, чем ему полагается. Он не предъявлял их в нашей лавке.
Селден взял одну из карточек. Она представляла собой четырехугольный кусок картона с пробитыми на нем купонами, на которых значилось: "5 центов", "10 центов" и "25 центов". В центре карточки и на каждом купоне стоял номер серии. Такие чеки Компания выдавала рабочим до дня зарплаты для получения товара в продовольственной лавке. На каждом чеке была подпись управляющего и фамилия рабочего, которому дали чек. От получки до получки чеки служили своего рода ходячей монетой в шахтерских поселках. Перед днем выдачи жалованья лавка предъявляла чеки в контору, где их сортировали и подсчитывали. По ним контора вычитала деньги за взятый товар и окончательно рассчитывалась с рабочими.
Селден нахмурился.
- Пришлите сюда Симона, - приказал он. Симона, работавшего в шахте мастером, вызвали по телефону. Это был высокий, худой человек с хитрыми глазами. Лицо его было испачкано угольной пылью, на шапке еще горела лампа, которой он пользовался в шахте. Войдя в контору, он стал беспокойно переминаться с ноги на ногу.