– Бог призвал… Значит так на роду было написано.
– Да ведь у тебя сил было много, работать бы мог; у нас и то работников не хватает.
– Найдутся. Да с работой и не спасешься… где в мире спастись!
– Отчего же и не спастись? Миряне не дают таких обетов, как вы: с них меньше и требуется.
Василий посмотрел на меня пристально.
– Не искушай меня, голубчик! мне и то бесы покоя не дают: проговорил он умоляющим голосом и опять закашлялся. На губах его показалась кровь.
– Да ты болен, о. Василий?
– Что же тут худого? значит скоро покончусь, а там шабаш.
К следующей весне он покончился.
И немудрено, что так быстро увядает здесь молодость. Труд громадный, неестественный, недостаток сна, тяжелая пища и вечная тревога души, – всё это огнем пожирает свежие силы и безвременно сводит в могилу. Конечно, не всякая натура скоро сломится от такой жизни. Большинство монахов, особенно греческих, доживает до глубокой старости и, не смотря на всю суровую обстановку, седая борода чаще других встречается на Афоне. Это те счастливые натуры, которые свыкаются с всякими неудобствами жизни.