– Да откуда ж она возьмется? Мы женщин обыкновенно крестным знамением гоняем.

– Не виденье, а настоящая женщина, с плотью и кровью. Пришла бы, положим, как-нибудь из Солуня, и стала именем божиим просить у тебя совета…

– Охота тебе говорить такие вещи. – Сисой сплюнул.

– Да нет, ты скажи, отче, чтобы ты сделал? Научи меня?

– Я бы тогда взял в пример древних египетских подвижников. Чтобы удержать свою плоть в послушании, я развел бы огонь в жаровне и держал бы в огне свою руку всё время, пока говорил с женщиной. Вот что я сделал бы!…

Я на это ничего не мог сказать. По силе и обдуманности выражение нельзя было сомневаться в искренности этих слов отца Сисоя и в громадной стойкости его характера. Лукиан с торжеством взглянул на меня. Сисой поднялся.

– Простите, отцы! сказал он: – мне время пойти на работу.

И взяв топор, он медленно побрел в рощу, где и скрылся за деревьями[30].

– Зачем вы заговорили о женщине? быстро спросил меня Лукиан.

– А что?